Книга Путь трех совершенствований. Том 1, страница 138 – Дмитрий Крам

Не повелся я, а вот Рин, дура, зашевелилась.

— Я так и знала! — торжествующе произнесла мама. — Жду вас на завтраке, — холодно отчеканила она, развернулась и ушла.

Я ещё раз осмотрел комнату. Ничего не могло её выдать.

Красная до самых ушей девушка вылезла.

— Что меня выдало?

— Ничего. Тебя на понт взяли, а ты и повелась. Ну и волос она нашла.

Девчонка ещё сильнее начала краснеть. Псионик не имеет права так попадаться. Она отбила фейспалм. Огляделась в поисках зеркала.

— Только в ванне.

Девушка уже в открытую прошла туда.

— Ну как? — спросила она вернувшись.

— Мило, — сказал я, и она улыбнулась, её щёки немного заалели. — Идём.

— Угу, — выдохнула Рин, и я заметил, как пальцы девушки немного подрагивали. Инстинктивно протянул ей руку, и она вложила свою ладонь в мою. Мы вошли на кухню.

Пахло там просто одурительно.

Мама разложила овсянку с сухофруктами на пять тарелок, а потом разлила чайкофский с сухим молоком.

— Гхм, — замялся я.

Брат лыбился так, что, казалось, щёки порвёт. Батя с невозмутимым видом помешивал ложкой в кружке.

— Мам, пап, — начал я. — Это… Рин. Гхм. Она… В общем, мы подружились после нападения на школу, и так вышло, что она у нас переночевала, и короче… вот.

— Садитесь, — коротко бросила мама.

Рин села, не отпуская мою руку.

— Очень рада, что ты взрослеешь, — сказала мама, отчего девушка начала краснеть ещё больше. — Но в следующий раз необязательно прятаться как мыши, — она посмотрела на отца.

— Да, сын, — тут же расправил он спину. — Ты это. Ну. В общем. Рады гостям, и всё такое.

Я пнул Пашку под столом, потому что светился он уже, натурально, как прожектор.

— Твои родители знают, где ты ночевала? — спросила мама.

Рин сильнее сжала мою руку и ответить что-то явно была не в силах. И даже не могла повлиять на диалог своим даром, так как пообещала этого не делать.

— Они не в курсе, — взял я слово. — Всё случайно получилось.

— Семья Фобос, верно? — спросила мама, переглянувшись с отцом, который чуть не поперхнулся чайкофским.

— Да, — ответила сама Рин.

— Псионик, — задумчиво проговорила мама. Сейчас её явно обуревал океан страхов. Наверняка уже построила кучу теорий на тему того, что меня контролируют и их всех тоже. Про ментатов куча страшных слухов ходит.

— И как же завязалась ваша эм… дружба? — спросила мама.

— Ну… всё началось с нападения в школе, — вдруг начала рассказывать Рин.

Я попробовал овсянку и уже не мог быть полностью поглощён диалогом. Смаковал каждый кусочек сухофрукта по отдельности, потом все вместе, потом зачерпнув овсянки. Не верилось, что не крекеры и гель.

— Он был единственный, на кого не приходилось влиять во время боя, — вещала Рин.

— Даже так.

— Пацаны из гетто, — беззаботно протянул Пашка.

Мама одарила его недовольным взглядом. Она не любила, когда мы соотносили себя с районом. Будто можно быть не его частью, живя здесь. Мы плоть от плоти этого разбитого асфальта и щербатых стен заброшенных домов.

Общие вопросы и невинная болтовня закончились вместе с овсянкой. Родители ушли на работу.

Я закинул лекарство, замешал двойную порцию протеина, выпил половину и оставил брату.

— Попробуй.

Он сделал глоток и довольно закивал. Ему тоже не помешает разнообразить рацион.

— Мы в школу, — объявил я Пашке. — Найди нам работёнку, — я кивнул на капсулу.