Книга Клинков. Последний хаосит 6, страница 126 – Максим Мамаев, Макс Гато

Я вложил в Пламя Демидовых всё, что имел. Хаос, огонь, волю семи поколений Демидовых и мою собственную — волю последнего хаосита, который отказался умирать.

Клинок вспыхнул так ярко, что на мгновение затмил солнце. Тёмное пламя, багровое и чёрное, закрутилось вокруг лезвия вихрем. Воздух раскалился, камни под ногами начали плавиться.

Я бросился вперёд. Борис встретил меня мечом, но его оружие, повреждённое хаосом, треснуло при столкновении. Обломки разлетелись в стороны, и мой клинок продолжил путь.

Лезвие вошло в нагрудный доспех Бориса, пробив зачарованную броню. Хаос и огонь ворвались внутрь, пожирая магию и плоть.

Борис замер. Его ледяные глаза встретились с моими. В них не было страха. Не было удивления. Было лишь горькое, тяжёлое признание.

— Достойно, — прошептал он. — Достойно Клинкова.

Он упал на колени. Потом — лицом вперёд, на камни. Свет в его ауре погас, как догоревшая свеча, а металлические части тела потускнели и замерли.

Борис Соснов, Архимаг солнечников, был мёртв.

Я стоял над его телом, тяжело дыша. Кровь текла из десятка ран, левая рука почти не слушалась, а в груди бешено колотилось сердце. Сердце рода пульсировало болезненно — я забрал из него почти всю силу.

Но я стоял на ногах. И этого было достаточно.

Тишина в ущелье была оглушительной. Тысячи солнечников смотрели на меня из-за строя. Два их Архимага стояли в задних рядах, и я чувствовал их нерешительность. Борис был их лидером, их символом, их скалой. И вот скала рухнула.

— Борис мёртв! — мой голос, усиленный остатками маны, прогремел по ущелью. — Война окончена! Уходите!

Несколько мгновений ничего не происходило. Потом один из вражеских Архимагов — пожилой мужчина в белой мантии — шагнул вперёд. Он долго смотрел на тело Бориса, потом на меня.

— Мы уйдём, — наконец произнёс он. — Но это не конец.

— Может быть, — ответил я. — Но сегодня — конец.

Армия солнечников начала отступать. Медленно, неохотно, но неуклонно. Колонна за колонной они разворачивались и уходили обратно в ущелье, оставляя за собой только пыль, кровь и тело своего командира.

Я стоял посреди долины, один, с мечом в руке, и смотрел, как враг уходит. И только когда последний солнечник скрылся за поворотом, я позволил себе упасть.

Рома поймал меня на полпути к земле.

— Ну ты и зверь, — выдохнул он, укладывая меня на плащ. — Ты… ты убил Соснова.

— Угу, — пробормотал я, чувствуя, как целебное зелье, влитое мне в рот, начинает восстанавливать тело. — Передай Арлетте… что клинок Демидовых… цел.

— Сначала свою шкуру зашей, — буркнул Рома, заливая мне рану на плече ещё одним зельем.

Я закрыл глаза. Каждая клетка тела болела. Но где-то глубоко внутри, рядом с Сердцем рода, рождалось что-то новое. Не радость — для неё было слишком рано. Не облегчение — войны просто так не заканчиваются.

Это было спокойствие. Спокойствие человека, который знает: самое страшное позади.

* * *

Новость о гибели Бориса Соснова разнеслась по Южноуральску быстрее ветра. Артефакты связи горели от сообщений. Казанский князь первым прислал поздравления. За ним — ещё десяток мелких родов, которые до этого хранили осторожный нейтралитет.

Армия солнечников отступила по всем фронтам. Северная группа, и без того ослабленная гибелью одного Архимага в бою с Шаховским, развернулась и ушла за перевал. Южная группа, лишившаяся Иллариона, рассыпалась — Магистры увели свои отряды обратно в Кашкаринское княжество.