Книга Клинков. Последний хаосит 6, страница 102 – Максим Мамаев, Макс Гато

Шаховский пожал плечами и поправил чёрные кудри. Ему, похоже, было не принципиально, где сражаться.

— Останови передовой отряд, завяжи бой и, если нужно, отступай. Мы заманим их вглубь Южноуральска, на незнакомые земли. Большая часть жителей уже эвакуирована.

Григорий Арсеньевич поднялся на ноги и посмотрел на свои владения, пусть и на бумаге карты, сверху вниз.

— Мы оставим столько ловушек, сколько сможем. Магических и не только. Чем дальше солнечники от родных мест, тем больше у нас шансов застать их врасплох.

Князь взмахнул рукой, и на карте начали подсвечиваться линии, круги и другие фигуры, которые вскоре должны были стать местами сражений.

Совет не продлился долго. Мы понимали — инициативу поначалу придётся отдать. Но ни одна южноуральская крепость или город не должны были пасть с наскока. Сами камни, усиленные сотнями, а то и тысячами лет, и духом предков, противились захватчикам.

Совет закончился. Решение было принято. Мы попрощались коротко, без сомнений, только с холодной решимостью. Для каждого из нас были свои причины сражаться. Если для Демидова и Шаховского солнечники были политическими врагами, которые постоянно вмешивались в дела княжества, то для меня они были врагами экзистенциальными. Силой, которая не должна существовать.

Особенно потомки выродков из рода, который изжил и уничтожил Клинковых несколько веков назад. Они не убили меня до конца, и я смог переродиться. Я такой ошибки не допущу.

Когда окно портала закрылось, я оказался в родовом особняке в Чернореченске. Здесь царило предрассветное спокойствие. Я смотрел на высокие башни, крепкие стены и крытые черепицей или металлом крыши домов. Чернореченск стал не просто пристанищем, а домом. Как и Южноуральск. И во второй раз отдавать свой дом на растерзание я не собирался.

Где-то вдалеке, на горизонте, небо окрасилось в причудливые лучи алого цвета. И это означало одно: скоро прольётся кровь. Море крови.

Рассвет над Чернореченском был серым. Небо затянуло плотными облаками, и солнце проглядывало сквозь них тусклым, болезненным пятном, словно само не хотело освещать то, что должно было произойти. Воздух пах железом, сырой землёй и тревогой. Я стоял на главной башне поместья Клинковых и смотрел на город, который за последние дни изменился до неузнаваемости.

Чернореченск больше не был просто торговым городком на краю дикой земли. Он превратился в крепость. Улицы, которые ещё месяц назад были забиты торговцами и ремесленниками, теперь ощетинились баррикадами. Мешки с песком и камнем были уложены на перекрёстках, образуя стрелковые позиции. За каждой стеной и каждым забором были расставлены мои артефакты — ловушки, барьеры, якоря для заклинаний. Я лично проверил каждый из них.

На стенах города, укреплённых и расширенных за последние недели усилиями магов и простых рабочих, маршировали патрули. Среди знакомых лиц мелькали и новые — хаоситы Алексея, которые уже вжились в гарнизон. Они держались особняком, но дело своё знали.

Я вдохнул холодный утренний воздух и почувствовал, как хаос внутри меня отзывается лёгкой вибрацией. Сердце рода, слившееся с моим собственным ядром, пульсировало ровно и мощно. Каждый его удар отзывался эхом в каждом камне поместья, в каждой руне, вычерченной моей рукой. Чернореченск был не просто городом — он был частью меня.