Книга Клинков. Последний хаосит 4, страница 111 – Максим Мамаев, Макс Гато

— Важно, чтобы новые Рода укрепляли, а не расшатывали устои княжества, — произнёс он.

— Безусловно, — ответил я. — Стабильность — залог развития.

Разговор продолжился ещё немного, а затем мы дружелюбно распрощались. При этом я получил устное приглашение посетить особняк Железных. Оно меня ни к чему особо не обязывало — ведь его можно было расценить как придворную любезность. Но можно не сомневаться, что я не премину воспользоваться приглашением, если это будет в моих интересах.

Когда мы отошли немного в сторону, я почувствовал покалывание в затылке и увидел настойчивый взгляд Ермака. Я немного ослабил ментальную защиту, и в моей голове раздался голос:

— Не думал, что ты консерватор.

Ни один мускул не дрогнул на моём лице. Незачем было показывать эмоции. Думаю, что многие здесь знали, что Ермак — ментальный маг. Поэтому ответил я ему лишь мысленно:

— Консерватор, радикал, новатор… Есть ли разница? Все они хотят одного, только идут разными путями. Я — хаосит.

Я вновь поставил ментальный блок. И судьба, словно на миг заглянув в мои мысли, ответила мне — я почувствовал в одном из залов небольшой, едва заметный всплеск хаоса.

Кровь в жилах тут же закипела, но я быстро успокоил её.

Ермак, заметив мой взгляд, тут же бросил:

— Веди.

Мы пробрались сквозь толпу спокойно и не спеша, периодически кивая и улыбаясь в ответ на приветствия. Но чем ближе мы были к веранде, тем больше закипал хаос внутри меня. Именно оттуда раздавались разговоры на повышенных тонах и доносились блёклые, пока ещё сдерживаемые вспышки аур.

Я покачал головой, когда увидел спину Аскольда меж двух припирающихся дворян за зачарованным стеклом веранды.

К сожалению, словесную стычку видел не только я, но и все, решившие подышать свежим воздухом.

— Я ведь предупреждал… — сквозь зубы процедил я и сделал шаг к дверям веранды.

Я вышел на веранду. Здесь не было звучания лютен и других струнных инструментов. На свежем воздухе медленно расползалась другая музыка — спор, в котором каждый пытался быть чуть тоньше и жалить чуть острее Светская игра, где слово стало оружием, а взгляд — вызовом.

И к моему удивлению, я отметил, что Аскольд стоял между двумя группами молодёжи в попытке то ли разнять их, то ли удержать какие-то границы приличия.

— Странно, что тебе позволили говорить от лица рода Велесовых…

Ленивый голос принадлежал светловолосому юнцу с лицом, на котором читалась породистая уверенность.

— У них, насколько я знаю, уважают прямоту. А ты, Лёня, всё ходишь кругами, как болотный зверёк.

Он обращался к темноволосому юноше примерно того же возраста, только тот был чуть выше, с аристократичной худобой и лёгкой насмешкой во взгляде.

— Что же, выходит, у Андреевых прямота — это когда ногой в дверь? — ухмыльнулся Лёня. — Грубость за доблесть принимаешь?

Один из эпизодов этой явно продолжительной пикировки показал мне, что, несмотря на довольно простые, но эффективные уколы, Аскольд здесь был лишним. Даже не так — он не был подготовлен даже к такой относительно небольшой глубине. А тонуть этим вечером никак нельзя, а уж вмешиваться в разборки двух никак не относящихся к нам Родов — тем более.

Я подошёл чуть ближе, стараясь не привлекать внимание, и постучал Аскольда по плечу.

— Пойдём, — шепнул я. — Это не тот случай, где нужно вмешиваться.