Книга Клинков. Последний хаосит 3, страница 119 – Максим Мамаев, Макс Гато

К вечеру мы собрались во дворе пить чай. Иван достал огромный самовар, заряжающийся магией. Я сидел во главе стола и потягивал не кислый отвар из клюквы, а чай со смородиновым вареньем. От жара сладкого напитка по лбу скатывались капли пота, а по телу расплывалось приятное тепло.

Звенели кружки, стучали ложки.

— Сколько в вас влезает? — улыбнулся я, обращаясь к Прохору и хаоситам.

— Развивающемуся воину нужно много сил, — невозмутимо ответил он.

Я смотрел на габаритного моряка, уплетающего что-то мучное за обе щёки, и его ответ показался мне абсолютно логичным.

Я оглядел собранный отряд: волшебники и воины, хаоситы и нет. Я слабо улыбнулся. Сегодня был последний спокойный вечер перед долгим путешествием.

На следующий день солнце вставало медленно, лучи с трудом пробивались сквозь утреннюю дымку. Выходить спозаранку, в четыре утра, могло показаться обыденностью, но это время было самым сонным. В первую очередь для горожан и лишних глаз.

— Готово, — коротко бросил Аскольд, застёгивая ремни на груди.

Он был хмур и сосредоточен, но в глазах блестели озорные огоньки.

Рядом со мной стояла Весна. Она проверяла амулеты и обереги. Её волосы были собраны в высокий хвост, а на запястьях красовались меховые наручи со светящимися оранжевыми рунами. Это были артефакты, созданные из шкуры убитого мной медведя. От Весны пахло лавандой и какими-то горьковатыми травами.

Я поймал на себе любопытный взгляд Иры. Наши глаза встретились, и лучница быстро отвернулась. Вообще, наручи из шкуры медведя красовались ещё и на Роме с Иваном, то есть на магах нашего отряда. Мне показалось, что пускать шкуру на одну накидку или броню было бы расточительно, да и она была изрезана тут и там, местами.

Более того, разные куски сохранили разную степень антимагии, поэтому мастеровые выбрали самые крепкие сохранившиеся куски и из них сделали три пары наручей для защиты магов. Почему одна из пар наручей не досталась мне? Я и сам могу себя защитить.

Рома сидел в телеге и поглядывал в серое небо. Глеб держал в руках карту — вопреки беспокойству всего день назад, сейчас он выглядел сосредоточенно. Кивал, шевелил губами, явно что-то прикидывая и запоминая.

Хаоситы проверяли каждое колесо, каждую застёжку и петлю на повозках и закрепляли зачарованные контейнеры.

Я подошёл к Сольвейг. Она, к моему удивлению, держала в руках книжицу в кожаном переплёте и что-то чертила в ней.

— Что там у тебя? — поинтересовался я.

Сольвейг вскочила на месте и резко захлопнула записную книжку.

— Дорогой дневник… — хитро протянул я, улыбнувшись.

Сольвейг хмыкнула и беззлобно толкнула меня в грудь — совсем легонько.

— Брось ты… Просто… Раз уж иду в неизвестность, хочу оставить какие-то записи.

— Рано ты помирать собралась.

Она слабо улыбнулась.

— Я за свою жизнь толком нигде, кроме Выкречи, и не была. Топи, леса, горы, кишащие монстрами — вот всё, что я видела. Ну и ещё… До всего этого… Я рассказывала…

Сольвейг замялась и опустила глаза в землю.

— Я помню, — успокоил её я.

Я мягко провёл тыльной стороной ладони по её щеке. Сольвейг взглянула на меня повеселевшими голубыми глазами.

— Путешествие будет долгим и интересным, так что успеешь заполнить все страницы своего журнала.

— Верю, — кивнула мне Сольвейг.

Я отстранился и вернулся к делу, осмотрев бойцов. Дальний бой, ближний бой, физические атаки и магия — воздух, хаос, смешанные стихии. Каждый в отряде знал свою роль. Мы успели сработаться в Выкречи и в Зоне. Теперь же нам предстояло проверить себя в походе.