Книга Клинков. Последний хаосит 2, страница 85 – Максим Мамаев, Макс Гато

Иван вынес еще одну бочку, на этот раз с медом. И я, оставив Весну, принялся соревноваться с Сольвейг, кто кого перепьет. Как командир против командира.

— Пей! Пей! Пей!

Под крики и гул я хлебал мед, глядя прямо в небесно-голубые глаза Сольвейг. Девушка явно не поспевала за мной. Мед тек по моему подбородку, капая на землю. Я первым поднял рог вверх в победном жесте.

— Соля, ну как так⁈

Слова Романа были последним цельным воспоминанием этого дня. Дальше пошли лишь отрывки.

Вот я спорю с Аскольдом о кораблестроении, отчаянно доказывая, что воздушный флот ничем не хуже морского. А вот Федор и Роман горланят песни под дико фальшивую мелодию непонятно откуда взявшийся лютни. Играла, кстати, Сольвейг.

Я моргаю и Сольвейг бросает кинжалы на спор в привязанного к дубовому щиту Игната. Он бледен, как мел. И лишь смотрит на приближающуюся сталь широко распахнутыми глазами.

— Она хорошая девчонка. Ик! Правда, — отчего-то делится со мной откровениями икающий Роман. — Ик! Просто трудное детство. Она же сирота, из приюта. А как талант пробудился, ее эти… солнечники… Ик! И забрали. Ну а там…

Речь Ромы прерывается. Я отвязываю Игната от щита. Он равнодушно сползает на землю и поднимает глаза к небу. И смотрит на звезды. Стоп, звезды?

На улице уже темно. Я сижу у костра и жарю грибы на шпажке. Откуда у нас вообще свежие грибы? И почему костер, а не мангал? Что это горит? Гудят голоса, играет музыка, я кружусь в танце с раскрасневшейся Сольвейг.

Рома показывает карточные трюки. Карты исчезают и появляются, повинуясь его воле. Моряки улыбаются и хлопают в ладоши. Я же ищу подвох, но не нахожу его. Впрочем, что меня, что моряков в текущем состоянии, смог бы обмануть даже ребенок.

Наконец, я чувствую, как поднимаюсь по ступенькам вверх, поддерживаемый кем-то. Оказываюсь сидящим на кровати. Ловкие женские пальцы помогают раздеться.

Я чувствую мягкие, щекочущие волосы на своем лице и тепло под боком. Крепко обнимаю горячее женское тело. Мир кружится. Живот бурлит.

Ох уж это молодое тело. Я же выпил совсем ничего! Нужно тренироваться. Обязательно. А то в сле…

Мысль обрывается и я проваливаюсь в сон.

Проснулся я с первым криком петухов. Не знаю, кто из соседей держал кур, но сейчас я был готов пустить их всех на суп или жаркое. Голова гудела, во рту было сухо, словно в пустыне. Я уставился в деревянные доски потолка. Перед глазами назойливо мельтешили мелкие, мерцающие черные точки.

Что-то прижимало меня к кровати своим весом. Я опустил взгляд вниз. Из-под одеяла выглядывали стройные икры, перетекающие в изящные стопы с аккуратными пальцами с черным педикюром. Вот чем меня придавило. Я аккуратно передвинул ноги в сторону, вылез из-под одеяла и взглянул, кто там составлял мне компанию ночью.

Весна тихо сопела, упершись головой в спинку кровати и пуская слюни на простыню. Её тёмные локоны спадали на лицо и забавно топорщились при каждом выдохе. Мог бы и догадаться. Я аккуратно приподнял её голову ладонью и подложил одну из подушек, а затем поднялся на ноги.

— Ладно, со вчерашней компанией разобрались, — пробормотал я, потянувшись.

От этого перед глазами помутнело. Ох уж это молодое тело… Об утренней зарядке и растяжке не было и речи. Так… это вообще-то не моя комната. Значит, ночевал я у Весны.