Книга Обнулённый 1, страница 22 – Макс Гато, Виктор Рэн

Мы вышли из избы. Деревня просыпалась. У колодца теперь толпились женщины с ведрами, у лесопилки мужики грузили бревна. Мой старый знакомый в синей расписной рубахе отделился от группы лесорубов у ворот и окликнул Фрола.

— Ну что, потрудимся сегодня на славу? — спросил Фрола светловолосый остряк.

— Типун тебе на язык, Кнуд, — в довесок к словам Фрол коснулся лба в жесте, отгоняющем злых духов. — Когда ты в последний раз так спрашивал, я себе спину надорвал.

— А ты, наемник, — обратился Кнуд ко мне и поудобнее перехватил топор, — Много чего утром наговорил. Готов теперь за слова постоять, аль в лес обратно сбежишь?

Фрол хотел вмешаться, но я жестом остановил его. Кнуд бросил мне вызов. И за все время, что я держу в руках меч, я еще ни разу не бежал от поединка.

Во время разговора со старостой Кнуд явно мне не поверил или был чем-то недоволен. Но открытой враждебности не проявлял. Что ж, решить спор мечом или топором — это выбор. И я его уважал.

— Готов, — спокойно ответил я.

— Тогда не жалуйся, когда руки в кровь сотрешь, — с угрозой произнес Кнуд и растянулся в ухмылке.

Я невзначай положил перевязанную ладонь на рукоять клинка, чтобы не пропустить неожиданную атаку.

— Странная угроза, — пожал плечами я, — Мне не впервой сражаться до кровавых мозолей. Выбирай место и время и…

— Э, осади, наемник, — поднял руку перед собой Кнуд. — Кто ж тебе драться предлагал?

В голосе Кнуда слышалось явное замешательство. Он запнулся и бросил быстрый взгляд в сторону собравшихся неподалеку мужиков. Большая часть не обращала на разговор никакого внимания.

— А как ты предлагаешь постоять за слова, если не топором против клинка? — с тем же непониманием в голосе ответил я. — На кулаках сойдемся?

— Ну… можно и на кулаках, коли чешутся… — замялся он, — Но я думал лес валить. Мы как раз на делянку идем, хотели и тебя подрядить на это дело…

Я едва сдержался, чтобы не хлопнуть себя по лицу ладонью. Конечно, никакой лесоруб не станет вызывать наемника на дуэль. Тем более такого наемника, кто ночью вернулся из леса после победы над монстром, да рассказал историю, как с детства учился сражаться.

— Я тебя понял, Кнуд, — сказал я и убрал ладонь с клинка, — За слова постою, так что веди на свою делянку.

Фрол шумно выдохнул, Кнуд тоже заметно расслабился и даже позволил себе сдержанно улыбнуться.

— Только она не наша, — поправил меня Кнуд, — Она баронская. Эх, если б только он два участка монахам не отдал той зимой…

Он еще немного повозмущался для вида. Затем я присоединился к группе мужиков и коренастый детина с бакенбардами протянул мне рабочий топор с протертой деревянной ручкой и тяжеленным обухом.

— Негоже лесорубу без своего инструмента, — бросил он и ненадолго остановил взгляд на моем лице. — Без грязи выглядишь еще моложе, наемник. Меня Бертран кличут. Постарайся не отставать, Серый лес такого не прощает.

На этом все мои наставления закончились. Мы двинулись в лес. Тропа петляла между деревьями и уходила вглубь, где стволы стояли плотнее, а небо почти не просвечивало сквозь кроны. И совсем скоро наша группа из дюжины мужиков оказались на делянке. Бертран остался часовым вместе с другим крепким лесорубом, которого я раньше не видел.

А затем началось настоящее испытание похлеще побега со Стены и битвы с монстрами. День тянулся бесконечно. Я рубил, таскал, обрубал ветки, снова рубил. Руки снова стерлись в кровь уже к полудню, даже несмотря на повязки. Спина болела так, будто по ней молотили цепями, ноги подкашивались после каждого поваленного дерева.