Книга Обнулённый 2, страница 89 – Макс Гато, Виктор Рэн

— Остап прагматик, — негромко произнёс я, чтобы Райнер внутри нас не слышал. — Он и сам прекрасно понимает, что подставил нас с бароном.

— И это значит, что… — протянула Векс, склонив голову набок.

— Я немного надавил на него, и теперь он нам должен, — закончил мысль я.

— Я бы посмотрела, как ты это делаешь, — блеснули глаза демоницы из-под капюшона.

— Я уже жалею, что вписался в контракт, — покачал головой я. — И я совсем не про барона.

— Ты можешь и дальше обманывать себя, — усмехнулась Векс и нетерпеливо закачалась из стороны в сторону. — Куда нам дальше?

Вместо ответа Бертран мученически вздохнул и выразительно посмотрел на меня. Вообще не понимаю, чего он так настроен насчёт Ефросиньи. Хозяйка кузницы показалась мне адекватной и добродушной.

— К Ефросинье, — коротко бросил я.

По внешнему виду Бертрана можно было подумать, что я забил последний гвоздь в крышку его гроба.

В итоге наш отряд двинулся в сторону кузни, и совсем скоро мы стояли на пороге пышущей жаром мастерской.

— Напоминает дом, — тихо прошептала Векс.

— Чего мнётесь на пороге⁈ — раздался громкий окрик из глубины кузни. — А ну заходите давайте!

Второго приглашения я ждать не стал. Оно вполне могло оказаться и не таким вежливым. Я зашёл в вотчину Ефросиньи и почувствовал, что с прошлого раза внутри стало ещё жарче. Сама хозяйка тут же появилась из одного из рабочих помещений в правой части здания. Её волосы были заплетены в тугой пучок.

— Чертовка Шу про вас уже растрепала, егоза непутёвая, — упёрла руки в бока Ефросинья и грозно на нас посмотрела. — К кому вы там по гостям шастали вперёд меня?

Самый суровый взгляд был направлен на Бертрана. Я впервые видел, как крепкий стражник визуально сжался под напором своей родственницы.

— Ты уж не серчай, Ефросинья, — сказал я и вытер ладонью пот со лба. — К Остапу заходили. Сама понимаешь, что сейчас на границе творится.

Ефросинья наконец смогла повнимательней нас разглядеть в полумраке кузни: её глаза остановились и на забинтованной голове Лазаря, и на моём перевязанном колене, и на подвешенной на перевязь руке Берта.

— Ну ладно, — выдохнула она, и черты её лица заметно смягчились. — Скидайте броню и умывайтесь с дороги. А я пока на стол соберу. Вода у меня всегда горячая.

Ефросинья показала комнаты, где нам предстояло заночевать. Хотя их было три, а не пять, мы быстро рассортировали вещи и побросали их на пол. Я поторопился скорее снять с себя кольчугу. Хотя эта часть дома была чуть прохладнее, даже в наступающих сумерках тут было жарко, как в Бездне. Хоть я там никогда и не бывал.

— Кир, а можно… — взмолился Лазарь, которому предстояло делить комнату с Бертраном.

— Ни в коем случае, — покачал головой я, припоминая, как по ночам храпит Берт. — Отдельная комната положена только командиру.

Лазарь выдохнул и поплёлся разбирать вещи. Пока отряд собирался, я забрал кольчугу и бригантину и отнёс их к верстаку.

— Чего ты там шоркаешься? — выглянула из столовой Ефросинья.

В руках она держала пузатый кувшинчик, крепко запечатанный пробкой.

— Поломалась, что ль? — с тревогой во взгляде спросила она, завидев кольчугу.

Ефросинья подошла ближе.

— Нет, с кольчугой всё в порядке, — покачал головой я. — Хочу тебе ещё одну работёнку подбросить.

Ефросинья поставила кувшин на край верстака и взялась рассматривать бригантину.