Книга Черный ратник 2, страница 91 – Макс Гато

— Тим, — обратился ко мне Олаф без всяких приветствий, — у нас неприятности.

— Пойдём, — ответил я, и мы с Олафом направились к нашему обычному месту для тайных разговоров, а именно к тренировочной площадке.

Шагали мы быстро, поэтому вскоре я уже чавкал сапогами по глиняному грунту, обнесённому деревянным забором. Повсюду были разбросаны соломенные чучела, а также валялись обрубки брёвен. Олаф выглядел серьёзным и нахмуренным, его единственная рука была засунута за широкий тканый пояс.

Он использовал серую ауру, и вокруг нас вспыхнул мерцающий покров.

— Что стряслось? — спокойно спросил я, поворачиваясь к однорукому.

Олаф остановился в паре шагов от меня и выдохнул:

— К сожалению, не то, с чем можно разобраться клинком.

Я насторожился, особенно из-за того, что в выцветших и обычно холодных глазах однорукого я чётко читал беспокойство. Он даже переминался с ноги на ногу, что с ним случалось примерно… никогда.

— В Ярмут едет принц, — выдохнул Олаф, опуская голос до едва слышного шёпота. — Старший. Георгий.

— Допустим, — задумчиво проговорил я. — Чем нам это грозит?

Олаф почесал щеку и призадумался.

— Георгий не просто наследник, — начал говорить Олаф с ощутимым знанием дела. — «Железный князь», правая рука императора. Его молот и наковальня. Могучий ратник и символ воли своего отца.

— Говоришь так, — слегка прищурившись, ответил я, — будто знаешь его лично.

Олаф лишь дёрнул плечом.

— Ратник, значит… — протянул я, не развивая тему. — У него, как у отца, золотая аура?

Олаф покачал головой и внимательно уставился на меня. В его глазах читалась лёгкая тоска.

— Стальная.

Вот оно как. Значит, у первого принца и наследника — серая аура. Да-да, сталь являлась именно оттенком серой, вариантом, который о многом говорил. Тогда описание Олафа звучало совершенно логично.

— Не по душу же сестры он едет? — уточнил я.

— Нет. Чтобы принять командование, — покачал головой Олаф. — Фронт в Уральских горах трещит, и, видимо, император решил вмешаться железной рукой. Георгий и есть эта самая рука.

— Для ордена это отличная новость, — констатировал я, мысленно просчитывая последствия. — Формально.

— Для обороны Ярмута, — безрадостно усмехнулся Олаф, — да. А вот для Луны — это конец. Бесповоротный и, скорее всего, кровавый.

Луна, она же Алёна, была тайной, которую хранил Олаф, а теперь и я. Мотивы однорукого мне не были до конца известны, да и, в общем-то, мне было наплевать. Но появление старшего принца действительно ставило её прикрытие под угрозу.

— Он узнает её, — заверил меня Олаф, будто прочитав мысли. — Даже под маскировкой. Я гарантирую.

— Где она сейчас? — спросил я. — Всё ещё в лазарете?

— Да, — ответил Олаф. — Но её нужно вывезти.

Задача для него оказалась очевидной.

— Куда? — покачал головой я. — Ярмут практически на осадном положении. Документы сейчас проверяют втрое тщательнее, особенно у беженцев. Нужно или невероятно надёжное прикрытие, или… — я напрягся, раздумывая, и так и не закончив мысль. — Когда там прибудет этот принц?

— Через пять дней, — подвёл черту Олаф.

Вариантов было немного. Из ордена её выдернут, даже несмотря на условный независимый статус ратников. В лазарете уж тем более найдут. И так или иначе, личность Луны становилась проблемой, в том числе и для меня. С одноруким я был повязан.