Книга Черный ратник 2, страница 81 – Макс Гато

Аура вспыхнула вокруг меня с новой силой, и я пнул зарвавшегося мятежника прямо в щит. Древесина затрещала, и бедолага отступил на шаг, оступился, взмахнул руками и тут же поймал стрелу прямо в глотку.

Я уже сделал шаг в сторону и ударил зазевавшегося мятежника под колено. Полуторный меч, обёрнутый тёмно-серым сиянием, пробил стальные поножи, раздался хруст костей, и мятежник рухнул с коротким стоном. На его голову тут же опустилась алебарда.

На меня выскочил еще один боец и размашисто замахнулся топором. Я сделал шаг вперёд прямо под его замах и всадил короткий клинок в забрало его шлема. Горячая кровь брызнула мне на руки. Я выдернул оружие и отмахнулся от ещё одной атаки.

Здесь, в проломе, была не линия фронта, а кровавая мясорубка, куда с обеих сторон непрерывно закидывали живое мясо. Баррикады из повозок и щитов уже были изломаны, превращены в груду щепок, усеянную телами. Ополченцы Белоярска, забыв о страхе, бились с остервенением обречённых. Но против нас была не только ярость мятежников, но и их численность.

Иван размахивал щитом и крепким топором в самой гуще на одной из полуразрушенных зубчатых стен, где мятежники пытались зацепиться. Он бил чем только можно — кулаком, плечом, тяжёлым щитом. Ломал строй, сминал атаки, отбрасывал врагов, как медведь. В проломе кружилась Ярослава. Её клинок был сгустком багрового света, оставляющим в воздухе яркие вспышки.

Мятежники уже поставили несколько лестниц, отчаянно лезли по ним и бились с защитниками наверху. Ярослава разбиралась с мятежниками внизу, поэтому я отшвырнул от себя очередного налетевшего бойца и бросился к каменной лестнице. Поднимаясь, я почувствовал знакомое, мерзотное присутствие магии в воздухе. Инстинкт заставил меня броситься в сторону. Туман у стены сгустился и выплюнул из себя вязкий шар. Он ударился в камни рядом со мной и разлетелся мелкими осколками.

Несколько из них впились мне в предплечье и бедро, мгновенно прожгли доспех, вызвав несколько коротких вспышек боли. Несмотря ни на что, я влетел на стену. В узком пространстве между зубцами шла мясорубка. Один из мятежников, здоровенный детина с секирой, срубил голову ополченцу и вновь размахнулся. Я не стал фехтовать, просто бросился на него и ударил плечом в незащищённый бок. Мышцы, усиленные чёрной аурой, а также эффект неожиданности просто-напросто сшибли здоровенного бойца, и он рухнул на землю, мотнув головой. Шлем с грохотом слетел с него, и я успел ткнуть полуторным мечом ему прямо в лицо. Крепкие руки выпустили секиру.

Я быстро спрятал клинки в ножны, подхватил секиру, развернулся и метнул её в следующего врага, лезущего на стену. Тяжёлое железо с чавканьем впилось ему в грудь и сбросило вниз.

— Вторая линия! — кричал где-то командир. — Меняемся!

Из-за спины на стену выбежали новые бойцы, буквально вытаскивая назад измождённых и окровавленных соратников. Клинки вновь блеснули в моих руках.

Мятежников не смущали трупы — они лезли по ним, как по ступеням. Давление на стену и пролом было чудовищным. Стена под ногами содрогнулась от нового удара. Только на этот раз не на нашем участке. Я быстро посмотрел в ту сторону, где двигалась осадная башня. Как раз она и ударилась в стену.

Похоже, что пролом был лишь отвлекающим манёвром для того, чтобы сконцентрировать основной удар в другом месте. Но думать о тактике времени не было.