Книга Чёрный ратник 3, страница 29 – Макс Гато

На этих словах мои соратники переглянулись, но все вроде понимали, что это единственный вариант, пусть и немного циничный. Вопросов не оказалось. Явно были мысли, волнение, но никаких вопросов. Каждый знал свою роль, и её нужно было исполнить безупречно. Всего один единственный раз.

Последние часы перед закатом тянулись медленно. Мы снова проверяли снаряжение, пересчитывали зелья. Ударная группа в лице Громова и Ивана распределяла бомбочки так, чтобы их можно было сорвать одним движением. Я же просто кемарил, оперевшись спиной на колючий, холодный склон оврага.

Солнце медленно село, и оранжевый закат сменился сумерками. Над лагерем зажглись первые костры. И отряд как призраки покинул овраг и занял исходные позиции. На этот раз я залёг ближе, в густом кустарнике в стороне от рокового валуна. Отсюда были видны и домик, и тропа наверх. Сердце билось спокойно, а ауру внутри я максимально погасил.

Рутина князя сегодня повторилась. И где-то через час после ужина и ухода слуги вновь открылась дверь. Стрешнев вышел наружу, всё в том же тёмно-зелёном кафтане. Он размеренно зашагал к валуну, тем самым невольно приближаясь ко мне.

Я затаил дыхание и считал шаги. Князь сделал десять шагов, пятнадцать, двадцать. Поравнялся с валуном и замер на мгновение, а затем спокойно шагнул на тропу. Через несколько мгновений он оказался наверху, на своём привычном месте. Стрешнев заложил руки за спину, его лицо, освещаемое только звёздами, в темноте казалось спокойным.

Глазами я следил за князем, но при этом не выпускал из виду и двух стражников, которые принялись медленно перетягиваться ближе к князю.

Сейчас или никогда.

Именно в этот момент я активировал небольшой сигнальный оберег.

Вслед за моим сигналом почти сразу тишину ночи разорвал глухой, отдалённый хлопок, а следом и второй. На несколько ударов сердца вокруг всё замерло, а затем яркая, жадная вспышка озарила ночное небо. Вверх взлетел сноп искр и клубы густого серого дыма.

Моё усиленное ночью восприятие тут же отметило ржание десятков охваченных ужасом лошадей, слившихся в единый вопль, топот копыт, лязг разбиваемых стойл, дикие крики людей. Всё это пронеслось за считаное мгновение, и эффект оказался молниеносным.

Даже отсюда я видел, как лагерь дрогнул и ринулся в сторону огня. Начались крики, беготня и суета. Телохранители у домика дрогнули, рванули к лагерю. Только два бойца у валуна остались на месте, да сам Стрешнев всё ещё просто смотрел на звёзды, не обращая на происходящую вокруг суету.

А вот его бойцы всё-таки развернулись к источнику шума. Их руки метнулись к рукоятям мечей. Один из них, тот, что повыше, сделал полшага вперёд, а его глаза, до этого блуждавшие по склонам, приковались к столбу пламени.

Чуть в стороне от меня мелькнула тень в капюшоне, это Ярослава бесшумно рванула вперед. «Тишина» сделала своё дело. Я лишь увидел, как у первого телохранителя, всё ещё смотрящего на пожар, внезапно запрокинулась голова, и он беззвучно осел на землю. В его горле торчало тонкое тёмное рукоять ножа.

Тут же в темноте ночи сверкнула бесшумная стрела. Одна единственная, но её оказалось достаточно. Она вонзилась второму телохранителю точно в шею, прямо под шлем. Он схватился за древко, сделал неуверенный шаг вперёд, открыл было рот, чтобы закричать, но в воздух взметнулся столб пыли от «Тишины». Поэтому телохранитель только взмахнул руками, рухнул на колени, а затем на бок. Охрана была снята бесшумно и профессионально.