Книга Чёрный ратник 6, страница 59 – Макс Гато

Ефим засмеялся.

Смеялся он недолго и невесело, и оборвал сам себя, махнув рукой.

— Кому жаловаться-то? — сказал он. — Мы тут два года как под ним живём, и ни одного имперского за это время не видали. Ни писаря, ни сборщика, ни судьи. Раньше хоть изредка кто заглядывал, а ныне будто и нет нас вовсе.

Он взглянул на меня искоса.

— Ты-то с той стороны едешь. Там как? Стоит ещё Империя-то?

— Стоит, — сказал я.

— Ну и слава богу.

Больше он ничего не спросил. И я видел, что он хочет спросить что-то, но боится. Мы доели без особых разговоров, я поблагодарил Ефима за еду и вышел.

Своих я собрал в самой большой из трёх изб, поздно, когда деревня уже спала.

Народу набилось много. Ближники расселись у стола, остальные встали вдоль стен, а Иван занял всю лавку у печи.

Я выложил, что узнал. Полсотни, а то и семь десятков человек, разбросанных по трём местам. Половина в крепости, полтора десятка в городе, остальные на заставах и в разъездах. Стены каменные, ворота новые, мага нет или почти нет.

— Значит, так, — сказал я, когда закончил. — Первым делом смотрим. Три дня, может, четыре, ничего не делаем и никуда не лезем.

Соловьёв приподнял бровь, но промолчал.

— Соловьёв, Прохор, с рассветом уходите к крепости. Близко не подходить. Сядете в лесу на склоне и будете считать: сколько людей выходит, сколько заходит, когда меняется караул, чем возят припасы и откуда. Всё записывать.

— Понял, — кивнул лучник.

— Тишка. Ходи по дорогам, где ходят люди. Мальчишку с луком тут никто не запомнит. Слушай, что говорят, особенно про крепость и про город. Разговоров не заводи, только слушай.

Тишка шмыгнул носом и кивнул.

— Клим. Гоняешь остальных здесь, за частоколом, чтобы с дороги не видели. Строй, щиты, простые связки. Времени мало, но что успеем — то наше.

— Сделаю, — отозвался Клим.

Я закончил раздавать срочные приказы и не стал долго держать уставших людей. Люди начали расходиться. Только Ярослава осталась и дождалась, пока за последним закроется дверь, и повернулась ко мне.

— Тим, — сказала она. — Почему ты не объявился?

— Кому?

— Старосте. Всем, — она подошла ближе. — У тебя грамота с императорской печатью. Ты здесь хозяин. Одно слово — и вся деревня будет знать, кто приехал.

— И что дальше?

— А дальше они за тобой пойдут.

— Не пойдут, — спокойно сказал я. — Побоятся.

Ярослава нахмурилась.

— Смотри, — я показал на дверь, за которой лежала спящая Браневка. — Их бросили, а потом пришёл сотник и стал их грабить. И вот появляюсь я, с бумагой, и говорю: теперь я ваш барон.

— И?

— Для них ничего не меняется. Был один хозяин с мечами, стал другой хозяин с мечами. Только у старого семь десятков, а у нового намного меньше, — невозмутимо объяснил я. — Как думаешь, кому они станут докладывать?

Ярослава помолчала.

— Логично, — признала она. — Но неприятно.

Я поднялся.

— Грамота весит ровно столько, сколько весят люди за твоей спиной. Сотник сидит тут два года и держит долину мечами. Если я сейчас выйду и скажу, что земля моя, мне ответят вежливо, а вечером доложат в крепость.

— А если сначала выбить сотника?

— Тогда бумага и заработает, — сказал я.

Ярослава подумала ещё немного и кивнула.

— Ладно, — сказала она. — Только Ефим всё равно догадается. Он старый, но не дурак.

— Пусть догадывается, — спокойно отозвался я. — Догадка — не то же самое, что знание.