Книга Чёрный ратник 6, страница 115 – Макс Гато

Пламя догорало в яме, оставшейся от конюшни. К полудню перестало гореть и там.

Мы поднялись на стену с Олафом, когда дым уже пошёл на убыль. Внизу разбирали завалы. Мужики, которых пригнали из Озёрполя ещё ночью, растаскивали обгорелые балки крюками, а двое бойцов Клима ковырялись в том, что осталось от амбара, выбирая всё, что не сгорело до конца.

Насчитали у Хвата девять убитых. Может, десять. Из-под конюшни вытащили не всё и, судя по всему, не всех.

Олаф прошёлся вдоль зубцов, потрогал кладку и заглянул в бойницу.

— Камень добрый, — сказал он. — Кладка старая, но стоит крепко. Ворота новые, петли добрые. Башня цела.

— И стены высокие, — добавил я, глядя вниз. — Вот только внутри ничего.

— Отстроить за лето дело нехитрое, — задумчиво протянул однорукий. — Казарма да конюшня, брёвна с горы возить полдня.

Он опёрся о зубец.

— А вот сколько сюда людей надо, чтобы просто держать, это разговор другой. Четверо на воротах, минимум десяток по стенам посменно, остальные на хозяйство. И это только держать, а не воевать.

Я смотрел вниз, на выжженный двор. Столько людей у меня не было и не появится, если не платить вдвое, а то и втрое против нынешнего. А платить и так было нечем.

— Место хорошее, — подвёл итог Олаф. — Я бы такое не отдал.

— Я и не отдам, — ответил я.

Однорукий повернул голову.

— Я его продам, — закончил я и пошёл к лестнице.

Содержимое из крепости вывозили три дня. Брать там было почти нечего. Хват за два года не нажил ничего, кроме оружия и запасов, которые он проел ещё в блокаду.

Взяли, что нашли: полторы дюжины мечей и копий, десяток щитов, из которых половина годилась только на дрова, две бочки просмолённой пакли, кузнечный инструмент из подвала, который огонь не тронул, и железные скобы, выдранные из обгорелых балок.

Мужикам из Озёрполя я платил за работу зерном из того, что взял у Мясоеда, оттого и работали они охотно.

Обратно в город пришли на четвёртый день.

И я не стал откладывать решение вопроса по крепости. Сел писать в тот же вечер, один, и просидел над ним дольше, чем над любой бумагой за последний год.

Дело было не в словах. Слова я знал. Дело было в том, что я собирался провернуть передачу крепости Ордену. И если Борислав меня и знал, то остальные, кому придется принимать решение, могли и не знать.

Написал я в итоге коротко и даже не особенно приукрашивал.

'Медведю Бориславу, командующему орденским гарнизоном Ярмута.

Крепость Вельча на Волчьем перевале взята мною и находится под моей рукой. Стены каменные, кладка старая и добрая, ворота новые, башня цела. Внутренние постройки выгорели и требуют основательного ремонта и восстановления.

Крепость запирает единственный проход из долины Озёрполя в имперские земли. Всякий, кто идёт этой дорогой, проходит под её стенами.

Держать её мне нечем, и я этого не скрываю. Потому предлагаю Ордену занять крепость Вельчу своим гарнизоном и владеть ею на срок, покуда стоит род Темниковых. Земля остаётся моей, крепость остаётся вашей, и распоряжаться в ней Орден будет по своему разумению.

Взамен прошу следующего.

Первое. Постоянное сообщение через перевал. Орденские гонцы ходят до Белоярска и обратно, и с ними ходят мои письма.

Второе. Обучение моих людей при гарнизоне, по нескольку человек за раз, за плату или отработкой.