Книга Возвышение, страница 96 – Александр Изотов

За столицей, словно насмехаясь над ней, высилась золотистая громадина Небесного Зиккурата. Невообразимо высокий, он словно подпирал облака, и шпиль Зиккурата ярко блестел на полуденном солнце.

Я прикрыл глаза ладонью от слепящего света. Смотреть на пошлую роскошь Зиккурата, особенно после тёмной пещеры, было мучительно.

Далеко позади Ониксового Города и Зиккурата виднелась серебрящаяся на солнце полоска. Река, в которой я появился…

— Первушник, который испытывает терпение человека, — послышался недовольный голос Фадера, — Ты же не хочешь тащить в этом мешке ещё и свою голову?

Я обернулся. Оказалось, учёный уже поднялся ещё выше по склону, и теперь стоял, ожидая меня. Мою ауру уже покалывало от человеческого раздражения, и я понял, что, пока таращился на красоту столицы, Фадер меня ждал.

Человек ждал первушника. Да за меньшее его уже бы казнили…

Я подхватил мешок и, кряхтя от натуги, поспешил вверх по склону. От пещеры, кстати, здесь была уже протоптана тропа — видимо, человек частеньку здесь ходит.

Опять я удаляюсь от столицы! Вот дерьмо нулячье, а ведь так близко!

Злиться было непростительной роскошью, и я прикусил себе губу до крови, чтобы отрезвить. Но Фадер снова уже забыл обо мне, постукивая тростью далеко впереди.

Гора эта оказалась не такой уж и высокой. Скорее просто холм, дыбящийся местами голыми каменными лбами… Зато на вершине, откуда так же прекрасно было видно столицу, обнаружился особняк Фадера.

Двухэтажный дом, сложенный из грубого кирпича, с глиняной крышей, был окружён каменной стеной. За ней виднелись крыши и других построек во дворе.

Ещё на подходе я заметил, что у массивных дубовых ворот кто-то появился… Их было несколько, и я, дождавшись порыва ветра, вскользь глянул меру. Моё внимание налетело на них вместе с ветерком, взъерошив волосы, и так же унеслось. Они даже ничего и не заметили.

Два первушника второй ступени, потупившие взгляд в землю, и одна зверица, которая смотрела прямо на человека. Кажется, она тоже вторая ступень.

Один из первушников был седовласым стариком, с густой бородой, другой, наоборот, молодым веснушчатым парнем, с почти белыми волосами. Зверица же была смуглой, с завидной кудрявой шевелюрой — черные волосы вились, ниспадая на плечи.

Я не успел даже остановиться, как Фадер легко сорвал мешок с моей спины и бросил зверице.

— Овечка, отнеси в мою лабораторию. Добудь секрет из челюстей, там должно было остаться.

— Слушаюсь, господин Фадер, — зверица тут же развернулась и исчезла за воротами. Первушники мигом последовали за ней.

Мы остались вдвоём с человеком возле ворот. Я так и держал в руках копьё, а Фадер стоял, опираясь на свой посох, и задумчиво смотрел в долину.

— Что-то не сходится в моих рассуждениях, — проворчал он, — Небо, Инфериор, Бездна… Дух, тело, разум? Что же не так в этой схеме, а, первушник?

У меня чуть подпрыгнули брови. Он меня спрашивает⁈

Молчи, Марк… Небом заклинаю, молчи! Но как же хотелось блеснуть своим острым умом.

— Говори, первушник, разрешаю, — подлил масла в огонь Фадер, чуть поморщившись, — Ты должен натолкнуть меня на мысль.

И я сказал:

— Быть может, потому что Небо и Бездна — это силы? А Инфериор — место?

Фадер долго смотрел на меня, переваривая услышанное.

— Ты зришь в корень вещей, стихушник Фелиц, — наконец, сказал он, — Кому ты служил в Зиккурате, напомни?