Книга Возвышение, страница 62 – Александр Изотов

— Десятник, а чего перед ними распинаться-то?

— И то верно… Так, всё, давай уже! Пошли!

Защёлкали кнуты по краям шеренг и вся наша процессия медленно двинулась. Я обернулся, с тоской глядя на горизонт, скрытый за домами деревни… Где-то там столица и Зиккурат, от которых я снова удаляюсь.

Опять я сделал шаг вперёд и два назад! Нулячью мою меру, да как же так? Переночевал в деревушке, называется…

Путь в Антград лежал в стороне от той дороги, по которой меня везли работорговцы. Вдалеке я увидел ту самую возвышенность с лесом, где я расстался с весёлой троицей, но Чёрные Муравьи свернули на запад.

Облачение у Чёрных, кстати, полностью соответствовало их прозвищу. Большинство были одеты в обычную дублёную кожу, обшитую ферритовой чешуёй, выкрашенную в чёрный. Некоторые, как один из десятников, допрашивавших меня, в чёрные кольчуги. Но был среди зверей и один тяжёлый воин, облачённый едва ли не в самый настоящий доспех.

Чёрный нагрудник его состоял из вытянутых сочленений, чем-то и вправду напоминая муравьиное брюшко. По бокам шлема, на нащёчниках, у него и вправду торчали выгнутые шипы, напоминающие муравьиные жвалы. Выполнены они были так искусно, что неприятно ассоциировались с челюстями многоножек — так уж сложилось, что у меня с ними давняя любовь.

Этот воин ехал впереди, в авангарде, остальные же, гоняя лошадей вперёд да назад, охраняли нашу процессию и следили за порядком. Точнее, чтобы «первота драная» даже головы не поднимала.

Были здесь и дети, и женщины, и старики. Самых слабых возрастных Муравьи убили ещё там, в деревне, отчего любви у меня к ним не прибавилось… Детей не трогали, а мамашек с грудными даже посадили в отдельные телеги, и на том спасибо. С одной стороны, это выглядело заботой, но довольно быстро выяснилось — как оказалось, на рабском рынке стоили немало как и дети, так и их матери. Первушницы, способные выносить и родить очень ценились.

Кстати, где-то там позади был и Гусяш, обнимающийся с престарелой первушкой, которую оставили в живых. Мальчишка, к счастью, меня никак не выдал, а может, и вообще не заметил.

Я сразу заметил, что нулей среди нас не было вообще… У воинов проскользнул разговор об этом, и насколько я понял, нулей уже вычистили со всех деревень, как говорится, под ноль.

Меня тоже держали впереди колонны, потому как сотник — четвёртое жвало Мураш — считал, что за мной нужен присмотр. Сотник Мураш как раз и был тем самым воином в тяжёлом доспехе, и в руке он держал какое-то странное копье, наконечником которому явно служило жвало какого-то громадного насекомого.

Рядом с ним ехали десятники, то и дело срывающиеся для присмотра за вытянувшейся процессией. Был тут знахарь и, как оказалось, даже три оракула.

Оракулы занимались тем, что сканировали окружающие земли на присутствие людей. Да-да, их задачей было предсказать, не появится ли вблизи тот самый великий мастер третий перст, господин Мерц. Человеческий оракул, который преследовал ту троицу работорговцев, с которой я так удачно расстался.

Ко мне оракулы пристали с расспросами сразу же, но я имел с ними богатый опыт общения, и примерно понимал, сколько правды надо замешать в разговор, чтобы не почуяли лжи.

Любой маг тратит на лишнюю магию лишние силы, поэтому предпочитает достигать своего малой кровью. Говоря иначе, лень побеждает даже в Нулевом Мире. Оракул, допрашивая, может навалиться на меня своей мерой, чтоб выпытать всю истину, но потратит силы на моё сопротивление. Пусть и смешное первушечье, но всё же сопротивление.