Книга Возвышение, страница 121 – Александр Изотов

Ощутив одного врага совсем рядом, я живо представил, как мои огромные челюсти смыкаются на нём, словно волк вгрызся в горло бедной овце. Видимо, я перестарался — снова разорвал в клочья какого-то беднягу, решившего перекусить мной. Но зато остальные разбежались так быстро, что уже через мгновение я снова ощутил себя одинокой точкой, плывущей в бесконечном сером пространстве.

Даже как-то скучно…

Но, кажется, я начал понимать, о чём говорила Хали. А не может ли быть так, что это моя же сила, которая растеклась вокруг меня, помогает мне?

Над этим следовало поразмыслить… Раз уж Абсолют не спешит мне на помощь, значит, дело исключительно во мне. Я представил, как разрываю хищную душу, смыкая на ней воображаемые челюсти — и действительно разорвал её.

Вполне может быть, что в Чистилище действуют слишком тонкие энергии, которым достаточно моего воображения, подпитанного силой. Раз так, то, может быть, надо просто представить, что я собираюсь очнуться?

Где там моё тело? Зуд в затылке от падения, головная боль, ноющие мышцы… И всего мгновение до того, как я открою глаза.

Чувствуя, как меня из Чистилища начинает увлекать течение, я усмехнулся. Просыпающееся тело и вправду вытаскивало душу.

Хали дала подсказку. Может, я не там искал свою потерянную силу? Она однозначно права, мне действительно надо поработать над воображением.

* * *

— Первуха, очнулся, что ли?

Ух, зверьё… Ненавижу, когда чуют, что я очнулся, при этом быстрее меня самого.

Не сразу я понял, что лежу на крупе лошади, свесив руки и ноги. Из-за неудобной позы кровь прилила к голове, да и рёбра давно занемели… Не самое приятное ощущение, когда немеет половина тела.

Я открыл глаза. Проследил странную желтоватую полоску на шерсти лошади, спускающуюся от ляжки до копыта.

— Сраный стихушник, коня мне заблевал! — раздался недовольный голос. Сильная рука подхватила меня за шиворот, приподняла… и отправила в полёт. Дерьмо нулячье!

Заботливый зверь перекинул меня на другую свободную лошадь, вот только мои непослушные конечности даже не шелохнулись, чтобы зацепиться хоть за что-то. И, ударившись животом об луку седла, я перевалился дальше, чтобы полететь к землице родимой. Твою ж… зверьё пустое!

Всё же я успел хоть чуть-чуть, но смягчить своё падение. Воздушник я или нет⁈

Вокруг поднялась пыль от созданной мной воздушной подушки, и я закашлялся. То ли от удара спиной о землю, то ли от пыли, от ли от всего сразу… Но сознание не потерял, поэтому в полной мере насладился всем букетом страданий.

— Лам, ты его столько тащил, чтоб добить, что ли?

— А чего он? — возмутился зверь.

— Первуха, если ты сейчас же не встанешь и не сядешь в седло, я тебя испепелю.

Сказано это было таким будничным тоном, что я быстро нашёл в себе силы схватиться за стремя. Онемевшие руки нещадно кололо, ноги подгибались, но я втащил себя в седло, сел и выпрямился. Не удивился, когда мне на колени снова бухнули шкатулку, обмотанную плащом — звери ни в какую не хотели тащить деусит.

Меня передёрнуло, когда я вспомнил ту темноту, в которую меня чуть не утянул Дар Соколов. Одно мне было непонятно… Этот металл богов что, и вправду был живым?

Я с трудом смог бы вспомнить, как мы добрались до деревни Степных Хомяков. Эксперимент с деуситом стоил мне всех сил, и я едва держался в седле. Тем более, после того, как я попытался связать с ним, меня не отпускало чувство, что теперь он пытается связаться со мной, и делает это очень настойчиво.