Книга Видок 1-5, страница 783 – Григорий Шаргородский

Если у капитана и были возражения по поводу условий посадки, то он оставил их при себе, как и претензии инквизитору. Я и сам не стал ничего говорить монаху, который внес на борт все еще бесчувственную девочку. Брат Иннокентий выглядел, как говорится, в гроб краше кладут. Намия, которой Чиж помог забраться в люк, была измученной и бледной. А ведь нам еще больше суток добираться до монастыря, и это если без задержек.

Кто бы сомневался, что эти самые задержки будут обязательно. И если первую в Бодайбо для дозаправки я перенес спокойно, благо скорость нашего шустрика не могла не радовать, то вторая меня просто взбесила.

В десять вечера мы наконец-то прибыли в воздушный порт Иркутска. И все это — благодаря поразительному мастерству капитана. Я стараюсь быть справедливым и, несмотря на наши разногласия с Грековым, не стану умалять его достоинств. Тем более когда капитан заглянул в каюту, где над иногда подергивающимся телом девочки молился изожженный монах, а его поддерживала пугающего вида шаманка, аэронавт преисполнился страстным желанием побыстрее доставить нас в конечную точку. Поэтому заявление капитана о том, что без приказа он порт Иркутск не покинет, прозвучало более чем странно.

— То есть как? — искренне негодовал я, пытаясь втолковать капитану всю серьезность ситуации.

— Это повеление его императорского высочества.

— Не выпускать нас из Иркутска? — все еще не понимал я сути проблемы.

Последние дни выдались тяжелыми. И даже в дирижабле отдохнуть я не смог. Ну не получается уснуть, когда понимаешь, как мучаются друзья в соседней каюте. Не помог даже пример посапывающих в обнимку Чижа и Леонарда. Так что с пониманием у меня было туго.

— Его императорское высочество приказал немедля доставить вас к нему для доклада.

— Вы здесь совсем рехнулись? — проворчал я, но буянить не стал, видя упрямую, с оттенком фанатизма решительность капитана.

Придется ехать.

Ждать машину из резиденции наместника я не стал и, размахивая бумагами, потребовал себе транспорт в порту. Как обычно, мне достался грузовик. Но не беда — будет о чем посплетничать припозднившимся прохожим после зрелища ночного стритрейсинга. Для меня-то скорость плевая, но для местных реалий это было что-то запредельно пугающее.

Несмотря на экспромт с транспортом, в резиденции наместника меня уже ждали. Лакей быстро провел по коридорам, а затем пропустил в кабинет начальника мимо излучающих свирепую угрозу сибиряков.

То, как меня там встретили, вызывало самые дурные предчувствия. В кабинете, царственно восседая за своим столом, замер сам наместник. А вот на диванчике у стены сидела хорошо знакомая мне особа. Рядом с явно оправившейся от потрясений и посвежевшей Варварой Ивановной стоял незнакомый мне попик. Персонажи очень разные, но неприязнь ко мне на их лицах написана одинаковая.

Ох, чувствую, тяжко мне придется. Наместник тоже смотрел почти волком.

У местных чинопочитание в крови, и в сложной ситуации оно только усугубляется. А вот мне с момента попадания в иную реальность это самое чинопочитание получалось лишь имитировать, да и то не очень-то успешно. Сейчас же состояние такое, что не до лицедейства. Так и за решетку загреметь недолго за оскорбление представителя монаршей фамилии в частности, да и всей августейшей семейки в целом. Если допекут, то точно не удержусь.