Книга Видок 1-5, страница 752 – Григорий Шаргородский

Она сказала, что может договариваться с духами, но как именно, не уточнила. Похоже, бубен в этом деле — весомый инструмент. Даже не представляю, как это будет выглядеть со стороны, но моя компания чем дальше, тем больше становилась похожа на бродячий цирк. Вон даже слабо дрессированный кот имеется. Почему слабо? Да потому что команды он выполняет через раз, а жрет как слон.

Я уже хотел уточнить, как именно юная шаманка собирается использовать свой не очень удобный девайс, но нам помешали.

В комнату без стука ворвался казак.

— Ваше высокоблагородие, там за вами пришли.

Интонация, с которой все это было произнесено, мне не понравилась, и через пару минут стало понятно почему. Перед крыльцом стояли четверо полицейских во главе с новым замом полицмейстера. Выглядели сии господа хмуро и решительно.

— Чему обязан, господа? — нейтрально спросил я, хотя и понимал, что обычным обменом любезностями здесь не обойтись.

— Господин коллежский асессор, — так, словно объявлял волю государя, произнес предводитель сей странной компании, — его высокородие требует вас к себе.

О как, требует он.

От язвительного комментария я удержался и ответил вполне миролюбиво:

— Прошу меня простить, но сейчас я чрезвычайно занят. Возможно, завтра наведаюсь в управу.

— Вы не поняли, милостивый государь, — почему-то окрысился заместитель полицмейстера. — Вы проследуете туда незамедлительно, и не советую чинить препятствия.

— У вас есть предписание о моем аресте? — удивленно спросил я, косясь на подошедших казаков, которых привлек шум.

— Мне достаточно приказа его высокородия, — недобро прищурив глаза, ответил мой оппонент и даже ухватился за рукоять револьвера.

А вот это он сделал зря. Над двором пролетел тихий свист, и внезапно, словно черти из-под земли, рядом с каждым полицейским оказалось по два казака. Казалось бы, конфликт купирован и полицейским лучше всего убраться отсюда подобру-поздорову, но дальше все пошло наперекосяк. Заместитель полицмейстера все же попытался вытащить револьвер, а парочка его помощников вздумала помахать кулаками.

Или они клинические идиоты, или…

Я даже толком моргнуть не успел, не то что крикнуть, а все четверо полицейских уже лежали на земле, но при этом никак не унимались. Казакам пришлось воспользоваться своими ремнями, чтобы скрутить буянов. Больше всего дергался, да еще и пускал бешеную пену, именно предводитель этой компашки.

Чтобы проверить мелькнувшую в голове тревожную мысль, мне пришлось подойти и, не особо заморачиваясь с пуговицами, оголить грудь явно пребывающего не в себе человека.

— Что там? — послышался сверху голос войскового старшины.

— Чисто, — ответил я без особого удивления. — Пастырь людей вряд ли так глупо повел бы себя. Это всего лишь его марионетки.

Поднявшись с корточек, я натолкнулся на угрюмый взгляд Засулича.

— Знаете, Игнат Дормидонтович, мне по-прежнему не хочется верить в ваши сказки, но чем дальше, тем меньше у меня возможностей для этого. Не верить своим глазам может позволить себе только дурак.

Мне оставалось лишь обозначить легкий поклон.

— Искренне благодарен за то, что вы приняли мою сторону, пусть даже ценой конфликта с полицмейстером.

— Я всегда был и буду на своей стороне и на стороне государя-императора, — упрямо мотнул головой казак. — С теми бумагами, что вы привезли от наместника, приказывать вам не может ни полицмейстер, ни губернатор. Да и у меня выбора особого нет. Так что готов исполнять ваши приказания, господин чиновник по особым поручениям. Думаете, этот ваш Пастырь людей, прости господи, вселился в полицмейстера?