Книга Видок 1-5, страница 734 – Григорий Шаргородский

Вот этот самый объектив я и направил в сторону все еще возившейся за окном твари. Затем закрыл глаза и нажал на рычаг. Вспышка показалась болезненно яркой даже через закрытые веки. Монстр заверещал, причем синхронно с недовольно рявкнувшим котом.

— Прости, — сказал я Силычу. — Забыл предупредить.

И это была не высказанная вслух глупость — он точно понял бы предупреждение.

Визг неведомой твари стих где-то вдалеке, а мне в голову пришла неожиданная мысль. Лежавшие на прикроватной тумбочке часы показали четыре. Вот интересно, случайно ли гость явился к нам аккурат через час после того, как вышел срок ночного рандеву с губернаторшей?

Кто бы сомневался, что больше заснуть этой ночью мне так и не удастся. А вот Леонард Силыч, зараза такая, спал сном праведника. Одно хорошо — зато я провел тщательный анализ ситуации и сделал определенные выводы.

Во-первых, нужно убирать Чижа с улицы. После ужина у губернатора и ночного визита этой мерзости опыт и сноровка моего воспитанника уже не казались достаточными для выживания на улицах Якутска. Мало того, номер в гостинице, даже с защитными артефактами, тоже потерял свою привлекательность. А еще нужно было учитывать безопасность других постояльцев. Ведь та странная тварь, не сумев забраться в мой номер, вполне могла посетить соседний.

С утра пораньше я развил бурную деятельность, вернув в транспортировочное состояние так до конца и не распакованные чемоданы и ящики. После завтрака, когда время уже не казалось неподобающе ранним, направился в крепость.

Еще одним доводом для смены места дислокации было то, что почти все остроги, особенно построенные в старые времена, негласно, втайне от церкви оснащались сильными природными оберегами. Уверен, бывший якутский острог начинен защитными артефактами, как пирог клюквой у щедрой хозяйки. К тому же ввиду моих подозрений ни на жандармов, ни на полицию полагаться уже нельзя. Конечно, казаки тоже могли попасть под влияние великосветской ведьмы, но в последнюю очередь. Вековые традиции скрытой непокорности и обереги, которые каждый казак таскает наряду с православным крестиком, давали пусть и призрачную, но все же надежду.

Для начала я все же заявился в крепость без чемоданов, оставив багаж в гостинице под присмотром Леонарда Силыча. Несмотря на ранний час, жизнь в бывшем остроге била ключом. К тому же все, кто был мне нужен, оказались на месте. Знакомство с таинственным беглецом состоялось в кабинете войскового старшины.

Явился он на пару с крестным и без какого-либо конвоя.

Внешность, типичная для сахаляра, — невысокий, широкоплечий, лишь разрез глаз немного выдавал в нем якутскую кровь. Серые, явно доставшиеся от отца глаза смотрели с настороженностью, но без враждебности. Одет он был в стандартную для казака форму — такую же, как и у его крестного.

В досье значился возраст — двадцать пять лет, хотя он выглядел моложе.

— Ну, голубь мой, поведай нам, как ты умудрился попасть в такую мутную историю? — спросил Засулич, взяв на себя роль медиатора.

Эргис лишь вяло пожал плечами и в точности повторил то, что я уже слышал от его крестного. Говорил он на правильном русском с едва заметным акцентом.

— И полицейский, перед тем как стрелять, ничего не сказал? — уточнил я.

— Ничего, ваше высокоблагородие, — четко ответил казак.