Книга Видок 1-5, страница 722 – Григорий Шаргородский

Из полицейского управления мы выехали до того, как нас успел перехватить полицмейстер. То, что он несется сюда на всех парах, было видно по физиономии нового зама в чине титулярного советника, пытавшегося задержать меня в здании.

Вот чем мне нравится местная табель о рангах, так это необязательностью миндальничать с теми, кто ниже тебя даже на одну ступень. Хватило короткого начальственного рыка, чтобы заместитель полицмейстера тут же убрался с дороги.

Конечно, можно было приготовиться к ритуалу и на месте, а за нужными документами послать городового, но боюсь, что его попросту проигнорировали бы. Так что эти полчаса я не считал напрасной потерей стремительно утекающего времени.

Когда я в сопровождении Леонарда Силыча вернулся к крыльцу дома, парочка стоявших на страже полицейских перекрестилась, даже не пытаясь сдерживать свои суеверные порывы.

Наверняка в их глазах мы выглядели так, словно действительно собирались к чертям в гости, по крайней мере, я. На лице — гогглы и респиратор, на груди — портупея с гранатами и двумя револьверами, хотя последнее было лишним — предполагаемый соперник не из тех, по кому можно эффективно палить из огнестрела.

— Никого не впускать, — прогудел я сквозь маску респиратора, чем чуть не довел бывалых полицейских до икоты.

Ну ничего, им полезно. Пусть привыкают. Что-то мне подсказывало, что в Якутске скоро начнется мистическая свистопляска похлеще, чем бывает в Топинске. Хотел бы я ошибаться, но моя интуиция буквально вопила об этом.

Ладно, нечего тянуть время. Глубоко вздохнув, я на мгновение уподобился Дарту Вейдеру, и эта ассоциация почему-то успокоила меня.

Дом имел стандартную для сибирских городов планировку. За входной дверью расположилась прихожая, из которой через коридор можно было попасть в гостиную, на кухню или же, если свернуть налево, в столовую. Путь в комнаты, которые снимал Бобров, мне пока не нужен. Судя отчетам следователя и патологоанатома, чиновника по особым поручениям убили в гостиной и прямо там надругались над телом. Хозяйка дома погибла у себя в спальне, и с ней злоумышленники ничего делать не стали.

Дом, как это и бывает в подобных случаях, словно выцвел. Он растерял все краски, и казалось, что люди покинули его несколько месяцев назад. Такой странный эффект был доказательством того, что здесь обитает домовой. Именно так он реагирует на смерть жильцов, особенно если в его хозяйстве никого больше не осталось.

— Прости, хозяин, что потревожил тебя в скорби, — тихо прошептал я, даже не снимая маски. Если энергент захочет, то услышит без проблем. — Прими подношение и позволь сделать свое дело.

С этими словами я положил на пол у двери плитку шоколада. Здесь его пока еще делают вручную, причем с большим тщанием и даже вдохновением. Так что в качестве подарка бестелесному духу энергии творения в плитке было вполне достаточно.

Увы, дух никак не отреагировал на мои действия. А это значит, что либо он слишком слаб, либо притаился с непонятными для меня намерениями. Впрочем, если не начал пугать прямо с порога, значит, и мешать вряд ли станет.

Осмотревшись в гостиной, я увидел подсохшие пятна крови и, чуть подумав, отошел к проему между двух окон. Кот, который шел за мной без малейшего желания и со скорбной миной на усатой морде, запрыгнул на подоконник и настороженно застыл.