Книга Видок 1-5, страница 694 – Григорий Шаргородский

Из прихожей через коридор мы попали в большую гостиную, где и расположились. Матвею Ростиславовичу было тяжело, но он все же проявил радушие — снял полотнища с диванчика и двух кресел, предложив нам присесть. На ногах остался только Чиж, внимательно осматривавшийся вокруг.

Все присутствующие напряженно уставились на большие напольные часы, щелчками маятника мерно отсчитывавшие оставшиеся до полуночи десять минут. За это время никто так и не промолвил ни слова.

Первый удар часов заставил вздрогнуть всех, даже меня. Дальше — больше. Когда отзвучал двенадцатый удар, не только воцарилась оглушающая тишина, но и выключился свет. Причем во всем доме. А вот фонари на улице по-прежнему работали.

Детский смех с нотками безумия ударил по нервам еще сильнее. Признаюсь, на несколько секунд у меня даже волосы зашевелились, но, когда завибрировал подаренный профессором Нартовым амулет, спокойствие вернулось в полной мере. Пока мои предположения подтверждались. Посмотрим, что будет дальше. Во тьме вспыхнул луч фонаря запасливого Чижа. Затем Матвей Ростиславович, явно уже привыкший к подобным явлениям, встал и, чиркнув спичкой, зажег свечи в канделябре.

Внезапно пискнула Лиза. Прижавшись к мужу, она огромными глазами смотрела в сторону двери, ведущей из гостиной вглубь дома. Проследив ее взгляд, я увидел, как свет свечей показал стоящую в темном провале отрытой двери маленькую девочку в традиционном для ее возраста платьице. Ее бледное лицо и пронзительный, обвиняющий взгляд не сулили всем присутствующим ничего хорошего.

Отчетливо услышав, как скрипнули зубы измученного горем деда, я тут же обратился к нему:

— Матвей Ростиславович, успокойтесь. Это не ваша внучка. Ее душа уже давно пребывает с Господом нашим в покое и благости. — Сам не знаю, почему я заговорил словно по Писанию, но реакция старика показала, что слова подобраны верно.

Он расслабился и настороженно глянул на призрак, который нахмурился еще больше и зло посмотрел уже на меня.

Мозаика сложилась окончательно. Кого простой поп не сможет вывести, а ведуны и колдуны не тронут вообще ни под каким предлогом? У кого есть такая власть над домом и всем, что в нем находится, вплоть до электропроводки? Кто способен принять любой вид по своему желанию?

— Может, хватит измываться над людьми, хозяин? Ты ведь хочешь нам что-то сказать?

После моих слов фигурка девочки задрожала, как отражение на воде, потревоженной рябью от легкого ветерка, и через секунду мы смотрели на невысокого мужичка в расшитом серебром кафтанчике поверх простой рубахи и таких же незатейливых портов. Лапти и помятый картуз на всклокоченной шевелюре гармонии этому наряду не добавляли. Домовой недовольно покачал головой, затем призывно махнул мне рукой и ушел вглубь темного коридора.

За моей спиной шумно и облегченно выдохнул купец. Его горе меньшим не стало, но была выдернута заноза, не дававшая потихоньку заживать душевной ране. И что-то мне подсказывало, что это только начало.

Покосившись на едва отошедших от испуга супругов Вельц, я подмигнул им и направился следом за домовым.

Кто бы сомневался, что он приведет меня в ванную комнату. Домовой стоял посреди облицованного плиткой помещения и требовательно смотрел мне в глаза.

— Ну и что ты от меня хочешь?