Книга Видок 1-5, страница 67 – Григорий Шаргородский

Федор Андреевич произнес это даже с каким-то восхищением, но тут же осекся и заботливо посмотрел мне в глаза.

— Все в порядке, — правильно понял я его беспокойство, — шок стер в моей памяти все воспоминания о том случае.

— Да, доктор Латоцци упоминал подобный эффект. Вы читали его труды?

— Нет, — поспешно ответил я и постарался перевести тему в другое русло. — А насколько опасны энергетические существа, живущие отдельно? К примеру, домовые?

— В этом случае все зависит от человека, — откинувшись в кресле, небрежно взмахнул сигарой профессор. Затем заметил, что она погасла, и бросил ее в пепельницу.

— У меня есть пример обратного, — возразил я, заставив ученого удивленно поднять бровь. — Один домовой буквально не пускает людей в пустующий дом. И любые попытки повлиять на него вызывают лишь агрессию.

— Любопытный случай, — заинтересованно сказал профессор. — И что предпринимали претенденты на жилье?

— Стандартные подношения, уважительное обращение к хозяину и в качестве жеста отчаяния пригласили священника.

— Ошибка, причем во всех случаях. Налицо факт распада сложной структуры. Этот свободный энергент явно формировался не одно столетие. И скорее всего, сумел пережить переселение в другое жилье, что нехорошо для его структуры. Здание старое?

— Не очень, — ответил я, вспоминая внешний вид каланчи. — Это пожарная каланча.

— Вот, — наставительно поднял палец профессор. — Вместо семейного уюта он попал к суровым пожарным с небогатой фантазией. А затем вообще был оставлен без человеческого внимания. Начался процесс распада. Новые хозяева поднесли пищу, но уверен, готовил ее не тот, кто предлагал. Свободным энергентам не нужна еда, только эмоции и личностная энергия человека. Подношение должно быть частью дома и иметь следы творческой энергии дарующего.

— Это как?

— Сделайте из куска, скажем, ступеньки или ставни ложку и подарите домовому. Предмет будет пропитан не только знакомой ему энергетикой места, но и вашей личной, которая войдет в поделку во время процесса изменения. Еще, возможно, стоит дать ему новое имя. Старое он, скорее всего, забыл, а может, никогда не имел, и все называли его просто хозяином. Это укрепит распадающуюся структуру.

Разговор об энергентах оказался настолько увлекательным, что мы не заметили, как пришла полночь, и только вмешательство горничной вернуло нас на грешную землю.

Уже одеваясь в прихожей и прощаясь с профессором, я вспомнил о резине:

— Федор Андреевич, скажите, а как вы относитесь к химии?

— Молодой человек, моя основная профессия алхимик, так что, смею надеяться, в простой химии я тоже разбираюсь.

Уточнять разницу я не стал, потому что уже сам все понял: алхимия — это та же химия, только с участием в реакциях измененных магией компонентов и привлечением в процесс чистой энергии.

— У меня появилась одна идея, и мне нужна консультация химика.

— Давайте я сообщу вам, когда у меня появится свободное время, и мы это обсудим, — покосившись на недовольную горничную, предложил профессор.

На этом я раскланялся отдельно с профессором и персонально с Леонардом Силычем, чем вызвал у кота еще один приступ симпатии в виде трения головой о ногу. Это, в свою очередь, опять удивило профессора.

За пределами дома уже царствовала чернильная ночь, и только свет из окон освещал пустынные улицы с вальяжно разлегшимися по бокам особняками. Вдалеке прошла троица ночного дозора городовых. И эту колоритную картинку падающий с неба первый снег нынешней зимы еще больше превращал в сказку.