Книга Видок 1-5, страница 538 – Григорий Шаргородский

Но как же выматывают бездействие и неведение!

К счастью, мое вынужденное безделье разрушило возвращение Бориса.

Вид у моего друга был мрачным и пришибленным. Хорошо хоть не видно разноцветных пятен на щеках. Значит, букетом по роже не хлестали.

— Ты ведь знал, что так и будет? — угрюмо спросил Боря, присаживаясь рядом со мной на лавочке в тени сирени.

— Понятия не имею, что там у вас в точности произошло, но приблизительно догадываюсь, — не стал я отнекиваться.

— Почему тогда не остановил?

— Серьезно? Боря, ты же не дурак, сам подумай, можно ли остановить кого-то в подобном состоянии?

— Нет, — уныло мотнул головой мой друг, — но лучше бы остановил. Даже связал. Ты не представляешь, каких слов она мне наговорила. Я и понятия не имел, что она такая, такая…

Лицо парня сделалось каким-то брезгливым.

Похоже, его начинает бросать из крайности в крайность — тот самый шаг от любви к ненависти.

— Какая, Боренька? — прищурив глаза, холодно спросил я. — Пошлая, мерзкая? Может, ты и меня в чем обвинишь? Если отбросить нюансы, я ведь по сути — типошник, сиречь сутенер: хоть и не отбираю у барышень их заработок, но покровительство оказываю. Потому что некому больше. Никому они в нашем городе не нужны. Разве только за тем, за чем ты сам в «Русалку» и хаживал.

— Я не это хотел сказать, — набычившись, проворчал мой друг.

— А что ты хотел сказать? Боря, научись хоть немного размышлять о причинах поступков других людей. Как думаешь, зачем Глаша макнула тебя в моральные нечистоты? Ну же, включи мозги!

И он меня не разочаровал, потому что действительно не дурак.

— Чтобы мне не было больно?

— Правильный ответ. Боря, ты даже не представляешь, через что пришлось пройти этой девочке. Не она выбрала такую жизнь, и за то, что при этом не превратилась в обычную вульгарную маруху, Глаша достойна искреннего уважения.

Некоторое время помолчали. Неплохо бы сейчас развеяться, но еще белый день на дворе — и в кабак не пойдешь, и настроение для подобных увеселений совсем не то. Как вариант подошла бы рыбалка, но удаляться от города не хотелось, а нормально отдохнуть с удочкой получится только на озерах.

Хотя…

— Чиж, — позвал я парня, помогавшего оружейнику мыть выведенный из гаража паромобиль.

— Да, командир, — бросив тряпку, подбежал парень.

— Ты когда со своими башибузуками встречаешься?

— Вот думал, домою машину — отпрошусь у вас и сбегаю за едой. А что?

— Вы где свою базу оборудовали? — не отвечая на вопрос, спросил я. — Наверняка ведь какие-то развалины обжили.

— Так старую мельницу деда Укорота приспособили. Пока никто не гонит.

Напрягшись, я вспомнил водяную мельницу сурового, можно сказать, легендарного мельника по прозвищу Укорот. Говорят, старик водился с русалками, да и с лешими ладил, пока не замерз по пьяному делу. В итоге вот уже лет двадцать имеющее нехорошую славу строение пустует и ветшает.

Интересно, Осип специально выбрал именно это место по аналогу с нашей каланчой, в свое время имевшей дурную репутацию мистического плана?

— Давай сделаем так, — закончив с воспоминаниями, предложил я, — сейчас беги, собирай все наши рыбные снасти. Прихвати самый большой казан, который есть у бабы Марфы, и специй для ухи не забудь. А по пути еще заедем в трактир и наберем всякой снеди.