Книга Видок 1-5, страница 367 – Григорий Шаргородский

— Душа моя, — с натянутой улыбкой обратилась княжна к мужу, — что-то я устала, заканчивайте без меня.

Холодно кивнув мне, она вышла из столовой.

— Зря вы так, Игнат Дормидонтович. — Теперь он смотрел с укоризной уже на меня. — К вашему сведению, Дарья не раз проявляла тоску, когда речь заходила о вас, а вы после долгого расставания с дамой сердца сразу ощетинились аки дикобраз.

Мне кажется или я немного смутился? Когда муж называет свою жену дамой сердца чужого мужика, то это чересчур даже для такого циника, как я.

— Антонио Пьерович, а как бы вы отреагировали, вызови вас кто-то с другого конца империи и скажи — мол, посиди-ка у ножки, пока не свистну?

— Я бы не стал воспринимать это так, как вы описываете. И к тому же следует учитывать то, кем является вызвавшая вас особа, и помнить об ее воспитании.

— Ну, пусть тогда она тоже учитывает мое воспитание, — не удержался я от ответной колкости, намекая на сидевший в печенках у всей имперской знати вольнодумный Новгород.

Хотя следует признаться, меня опять понесло куда-то не туда. Супруги Скоцци и без того являются моими единственными друзьями в столице, а таким макаром есть все шансы вообще остаться без покровителей.

— Хотя вы правы, — решил я пойти на попятную. — Как-то нехорошо получилось.

— Я передам Дарье Петровне, что вы полны раскаянья, — улыбнулся граф.

— Ну… — начал я возмущаться слишком вольной формулировкой, но тут же одернул себя. — …Вы совершенно правы. Точнее и не скажешь.

— Бене, мио амико, — кивнул граф и продолжил: — Так все же чем бы вы хотели заняться в столице?

— Думаю, для начала стоит немного приодеться. Боюсь, мой наряд у местных модников вызовет несварение желудка.

— Первая разумная мысль за сегодняшний вечер, — немного поддел меня Антонио. — Тогда едемте к моему другу Сержу. Он не только прекрасный антрепренер, но и обладает тонким вкусом, а также имеет большие связи в среде самых известных столичных портных. Уж с вашей проблемой он справится играючи.

Что-то мне не понравилась мягкость в голосе графа, когда он произносил имя своего друга.

— А он…

— Мио амико, — наигранно вздохнул Антонио, — ваши страхи уже утомили меня. Если вам так будет спокойнее, то Серж может вызвать с десяток своих самых развязных актрисулек, но, боюсь, за это влетит и мне, и вам. Сами знаете от кого.

От актрисулек я сразу отказался, и правильно сделал.

Загрузившись в быстро подготовленный экипаж, мы отправились в Итальянский квартал, уже давно облюбованный московской богемой. Именно там находились почти две трети всех столичных театров. Еще детище итальянских архитекторов называли маленькой Вероной, потому что именно из этого города сюда переселилась целая компания купцов, жаждущих императорской милости и пошлинной скидки.

Серж Блон, он же Сергей Пафнутьевич Белов, проживал в трехэтажном доме с закругленными сверху окнами, башенками по углам и куполообразной крышей. Лепнина на стенах завершала целостный образ итальянского стиля.

Друг графа оказался невысоким мужчиной лет тридцати, с искусственно угнетаемой склонностью к полноте. Если сексуальные предпочтения Антонио определить с первого взгляда было не так уж просто, то внешний вид Сержа сомнений не оставлял. И все же, несмотря на мою настороженность, театральный антрепренер произвел положительное впечатление своей открытостью и незлобивым характером.