Книга Видок 1-5, страница 310 – Григорий Шаргородский

Осторожно забравшись в лодку, кот в этот раз устроился на корме, оставив меня между собой и оборотнем, который наконец-то погрузился в нормальный сон. Его дыхание выровнялось и стало глубоким. К тому же почти все раны затянулись и подернулись коркой, а с кожи ушла болезненная бледность.

Даже завидно немного.

С чувством выполненного долга я направил лодку в сторону озера и через полчаса уже загонял ее в заросли тростника. Сначала мы прошли несколько узких проток, затем я пропихнул лодку сквозь путаницу полегшего старого тростника, заросшего паутиной и еще какой-то гадостью. Было видно, что здесь давно никто не появлялся. Надеюсь, что я не ошибся в своих расчетах.

Когда пихать лодку дальше уже не было ни сил, ни возможности, я повернулся к коту и устало выдохнул:

— Бди. Если что, разбудишь.

Затем свернулся клубочком и мгновенно уснул.

Проснулся я совсем не потому, что выспался, а потому, что не спалось кое-кому другому. Но первое, что ощутил, — это страх. Мне почудилось, что судьба забросила меня обратно в тело старика. Только через минуту легкой паники удалось осознать, что я все еще в юном теле, правда изрядно потрепанном и оттого ноющем, а также постреливающем в разных местах. Особенно докучали ноги и почему-то седалище. Скорее всего, из-за неудобства нестандартной постели.

Справившись с накатившим страхом, я наконец-то обратил внимание на того, кто меня разбудил. И был это вовсе не Леонард. Шен выглядел до омерзения бодрым, что не добавляло мне оптимизма, как и не по-весеннему злое солнце, уже достигшее зенита.

Нам бы еще спать и спать, но ракшаса явно мучили очень важные для него вопросы.

— Иг Нат, — уже привычно разделил мое имя Шен и, вздохнув, все же решился спросить: — Учитель?

Мой словарный запас был еще беднее, так что я просто сокрушенно помотал головой. Парень все понял верно. Он заскрипел зубами и, обхватив голову руками, как-то весь скукожился на лодочной лавке. И в таком положении он просидел минут десять, но затем все же справился с отчаянием и спросил теперь уже с мрачной решимостью на лице:

— Вейдун? Учитель… ники?

Он наверняка имел в виду других учеников.

— Вейдун жить, — попытался я ответить, вспоминая, какие слова известны юному полиглоту. — Ученики не знаю. Те, что биться дракон, — не жить.

Шен завис еще на пару минут, но затем посмотрел мне в глаза и произнес с коротким поклоном:

— Се се, Иг Нат. — Затем он стукнул себя в обнаженную грудь и ткнул в меня пальцем. — Ты, я идти Тяньзинь.

А вот это правильные слова. Странное вступление я тоже понял — это он меня так поблагодарил.

Я в ответ облегченно кивнул и радостно увидел, что ракшас уверенно берет бразды управления нашим куцым отрядом в свои руки.

Он указал рукой на солнце и изрек:

— Ждать. — Затем медленно провел рукой от зенита к горизонту и добавил: — Ты, я идти Тяньзинь. — Затем указал пальцем на меня и на дно лодки: — Ты спать.

Ну, спать так спать. Солнце, конечно, мешает, но соломенная шляпа мне в помощь.

И ведь помогла — когда проснулся уже в сумерках, я почувствовал себя относительно выспавшимся. Даже тело болело намного меньше, но при этом очень хотелось есть. Судя по выражению морды прикорнувшего рядом кота, он полностью разделял мои чаянья.

Увы, с этим делом явно придется подождать. Что-то я сомневаюсь в рыбацких способностях Леонарда.