Книга Видок 1-5, страница 270 – Григорий Шаргородский

Что-то меня занесло на философию. Не выспался, наверное.

Приняв от графа бокал, я поднял его в салюте:

— Ваше здоровье, граф.

— Бриндизи, — ответил мне Антонио, приподнимая свой бокал.

Выпили. Закусили. Немного помолчали.

— Вы позволите мне называть вас Игнацио?

— После того, что мы пережили вместе? Легко, — небрежно взмахнул я бокалом.

Несмотря на все свои странности, Антонио был вполне нормальным человеком и, что самое главное при его социальном статусе, совершенно адекватным.

— Благодарю, — не вставая с кресла, поклонился он. — Игнацио, мне хотелось бы убедиться, что вы правильно поняли то, что произошло в доме нашего союзника.

— Вы думаете, я что-то упустил в сцене казни без суда и следствия?

— По этому поводу у вас есть хорошая пословица: в чужой монастырь со своим уставом не лезут.

— И не пытаюсь, — допив бокал до дна, проворчал я. — Но к этой девушке палача привел именно я. Так что на мою помощь ваш союзник больше может не рассчитывать.

Чтобы долить мне коньяка, графу пришлось встать, и при этом он налил на самое донышко.

И не лень ему каждый раз подниматься, я бы набулькал как минимум половину.

Вот и еще один пример отсутствия культуры пития, которую на корню уничтожили те же большевики, оставившие после себя пресловутое: «Лей еще, ты что, краев не видишь?!»

— Мио амико, — сокрушенно покачал головой граф, — вы слишком юны и многого не понимаете. Это наш общий союзник, и случись какая беда, здесь нам положиться больше не на кого.

В ответ я только хмыкнул, опять приложившись к бокалу. Перед глазами стояла холодная улыбка этого дракона, с которой он смотрел на расползающиеся по собственному кимоно пятна чужой крови.

Не заметив в моих глазах понимания, граф заговорил чуть жестче:

— Игнацио, надеюсь, вы не наделаете глупостей и не наговорите великому князю чего-то лишнего на завтрашнем пиру.

— А разве он состоится после такого-то? — искренне удивился я.

— То, что произошло, никак не может изменить планов его высочества. Это только лишняя возможность показать умение сохранять лицо в любых ситуациях. Так что готовьтесь к завтрашнему маскараду.

— Маскараду?

— Господин посол решил сделать великому князю приятное, и на пир мы пойдем в цинской одежде.

— Вот не было печали… — проворчал я, опять допивая коньяк.

Остановив жестом напрягшегося графа, я сам взялся за бутылку.

От выпитого у меня немного шумело в голове, но нужно отдать должное, налил я вполне пристойную дозу… ну или чуть больше, чем это сделал бы Антонио. Не вскакивать же по два раза.

Похоже, происшедшее в доме нашего «обожаемого» союзника задело графа намного больше, чем он это хотел показать. Так что к бокалу он прикладывался не менее рьяно, чем я. Мы разоткровенничались — я поделился с ним тем, что прочел в дневниках Игната о жизни в школе видоков, и добавил пару адаптированных историй из студенческой жизни двадцатого века другого мира. В ответ узнал о прошлом Антонио. Рассказ графа окончательно объяснил все странности его образа.

Родился он в семье, близкой к Савойской династии Итальянского королевства. Отец Антонио некоторое время служил послом в Москве, где и женился на одной из фрейлин императрицы Вероники — матушки нынешнего императора. Именно благодаря стараниям матушки он так хорошо знал русский язык, но родным для него все равно оставался итальянский.