Книга Видок 1-5, страница 211 – Григорий Шаргородский

От неожиданности я упал и полетел кубарем. В процессе все же сумел содрать с себя взбесившегося кота.

— Что ты творишь, скотина! — заорал я на кошака, но тот проигнорировал мой крик, потому что смотрел куда-то в сторону.

Проследив за его взглядом, я увидел, как вокруг паромобиля прямо из болотного мха вырастают мощные корни и, обхватив аппарат, сминают его, словно консервную банку. Мало того, уже смятую машину корни попытались утащить под мох, но, видно, до твердого грунта там было недалеко, и поэтому процесс погружения закончился почти сразу — на поверхности торчала лишь корма с задней парой гусениц. Впрочем, в нашей ситуации это уже незначительные нюансы — выбираться все равно придется на своих двоих. И делать это нужно быстро, потому что корни начали выползать теперь уже из земли островного берега в опасной близости к нам.

— Сорри, погорячился, — перевел я взгляд вновь на кота, который уже задал стрекача, и мне нужно было как-то не отстать от него.

Не знаю, видел ли мой проводник что-то незримое для меня или просто инстинктивно чувствовал опасность, но он как-то умудрялся находить безопасный маршрут. Когда мы вырвались из зарослей острова, стало немного легче. Похоже, для змееподобных корней нужны растущие неподалеку деревья или, по крайней мере, твердый грунт, а здесь только мох и болото под ним. Впрочем, облегчение продлилось недолго. Казавшаяся достаточно надежной поверхность болотного наста, которая и тяжелый паромобиль выдержала без особых проблем, вдруг пошла волнами. Причем волнами довольно крутыми. На своем пике одна из них подбросила меня метра на два вверх и вперед. Благо приземление оказалось мягким, так что полет я пережил благополучно и вновь взвинтил темп бега до предела.

Леонард, естественно, был резвее меня, и ему даже приходилось притормаживать, за что коту огромная благодарность и мысленное обещание кормить дорогой колбасой до глубокой старости. Конечно, если при таких раскладах у нас еще будет эта самая старость.

Мшистая равнина закончилась неожиданно быстро, хотя, как мне помнится, на паромобиле мы ехали по ней минут пятнадцать. Снова начался пока еще не очень густой лесок. Я опять ждал появления оживших корней и вбегал туда с замирающим сердцем. Задержать дыхание не получалось, потому что к тому моменту я дышал как загнанный лось.

К нашему с Леонардом общему удивлению, никаких сверхъестественных аномалий растительного характера не случилось. Зато нас догнала какая-то тварь. Бегущий впереди по все еще очень сложному маршруту кот внезапно затормозил и, развернувшись, встал в боевую позу — спина выгнута, шерсть дыбом, а не такая уж маленькая пасть оскалена, и все это сдобрено злобным шипением. Наполненный решительной злобой взгляд кота был направлен мне за спину.

Еще на первых тренировках Евсей не раз убеждал меня в том, что оборачиваться на бегу — не самая разумная идея и так поступают только кандидаты в смертники.

Если появляется опасность, от которой не убежишь, и ты осознал это, уже набрав приличную скорость, лучше уйти в контролируемый кувырок. Что я и проделал, лишь успел осмотреть дорожку, по которой буду катиться: не хватало еще влететь в дерево. Перекатившись через голову и развернувшись, я встал на одно колено, уже сжимая в руке револьвер из правой подмышечной кобуры.