Книга Видок 1-5, страница 196 – Григорий Шаргородский

В проем приоткрывшейся двери сунулась голова метрдотеля:

— Игнат Дормидонтович, простите…

— Что случилось? — прервал я извинения метрдотеля.

Он открыл дверь полностью и вошел. Сухо щелкнул выключатель, и комнату залил свет лампочки накаливания. Сейчас в этом мире шла война магического освещения и электричества. Пока с переменным успехом. Чаще всего оба направления уживались рядом. Магические светляки выигрывали за счет мобильности, а электричество брало экономичностью.

— Вас вызывает к себе ее высочество, — вместо метрдотеля ответил вошедший следом человек.

Я сразу узнал одного из телохранителей великой княжны.

— Вызывает? — присев на кровати, раздраженно спросил я.

— Потрудитесь поспешить. Ее высочество не любит ждать.

— Неужели? — хмыкнул я и демонстративно почесался.

Сам не знаю, зачем стал бесить без сомнения опасного бойца. Но я уже давно уяснил, что в сословном обществе есть свои правила, и сейчас этот чудак их нарушал, причем довольно грубо.

Я находился на действительной службе и имел свое начальство, причем почти под боком. Княжна могла попросить меня навестить ее, и только, а приказывать — лишь после разрешения генерал-губернатора. Но суть даже не в этом — великой княжне многое позволяется и прощается, а вот этот красавец, пожалуй, слишком привык находиться у ноги высокородной особы, так что перенял от хозяйки взгляд свысока. Причем совершенно безосновательно. К тому же, как и любой верный пес, кусать без приказа он не станет.

— Я постараюсь выполнить просьбу ее высочества и соберусь с предельной поспешностью.

— Это была не просьба, новгородец.

Ах вот оно что! Судя по интонационному выделению последнего слова, у него какие-то претензии к уроженцам Господина Великого Новгорода.

— Уж не приказ ли? — прищурившись, спросил я.

— Да. — Это слово телохранитель княжны прорычал и, видимо решив меня припугнуть, пустил по лицу волну частичной трансформации.

Даже так? Ну-ну.

Опыт общения с Евсеем многое расставил по своим местам в плане натуры волколаков. В моменты трансформации, даже частичной, их инстинкты приближаются к звериным, а самоконтроль резко снижается. И тут нужно вести себе как с кинувшейся на тебя собакой. Есть несколько вариантов — хвалить или одергивать. Похвала от чужого сбивает пса с толку — ведь с подобными интонациями к нему обращается только хозяин. Но здесь этот прием не пройдет, и уж точно нельзя показывать ему свой страх.

— Ты тут только все слюной не закапай, — равнодушно сказал я и, зевнув, с ленцой начал подниматься с кровати. При этом левая рука скользнула под подушку, где лежал мой двуствольник.

Хотелось добавить про запах псины, но я сдержался — это уже будет совершенно ненужная провокация, особенно при таких силовых раскладах.

— Не боишься? — вернув себе человеческое лицо, хмыкнул оборотень, сделав шаг назад.

— Тебя или вашего брата вообще? — хмыкнул я в ответ и как бы невзначай засветил зажатый в ладони пистолет.

Оборотень презрительно оскалился, а я вернул ему настолько лучезарную улыбку, чтобы он понял — с этой игрушкой не все так просто.

— Вообще, — совершенно спокойно уточнил ночной гость.

Теперь стало понятно, что меня прощупывали «на слабо». Уж не по приказу ли княжны? Моя старая душа это поняла и отметила как интересный факт, а вот молодое тело отреагировало на подначку вспыхнувшим лицом и волной злости, которую пришлось срочно гасить.