Книга Сладкая девочка из Королевства Эл 2, страница 6 – Анна Чернышева

Только жаль, что всё это осталось там, в детстве. Взрослые люди не умеют уже так смаковать свободное время и простые радости. Они вечно бегут за цифрами на счетах, не могут сидеть без дела и пытаются всё успеть. Поэтому вся прелесть жизни отходит на второй план. А на первый — стресс и выгорание.

Здесь же всё было по-другому. Каждый человек — простой трудяга — был занят своим делом, которое старательно и с удовольствием делал. При этом ещё умудрялся пообщаться с соседями и собрать новые сплетни.

— Эй, Марк, ты слыхал, что с Нового года вводят новый налог? Теперь надо будет отдать королю не десятину, а полторы десятины! А ещё десятину церкви. Ты чем будешь платить? — орал дородный пекарь через улицу владельцу бакалейной лавки.

— Корову продам, давно уж хотел, да жена не давала. А зачем она мне в городе? В этот год заплачу, а там уже посмотрим, — отвечал тот, затаскивая в свой магазинчик тюки с товаром.

— А я думал, что лавку твою куплю, а ты снова в деревню, — хохотнул толстяк, а Марк злобно сверкнул глазом и ничего не ответил.

Я шла вперёд, неся перед собой узелок со специями, и во все глаза смотрела по сторонам, очень переживая, что меня могут ограбить. Знаю я эту толпу — р-раз, и нету у меня имущества.

По всем признакам рынок был где-то впереди: мне навстречу попадались женщины с корзинками, полными овощей и зелени, а следом семенили молодые девицы, тащившие что потяжелее — горшки, мешки и связки неощипанной птицы.

А вскоре догадку подтвердил и запах — что-то съедобно-жареное, остро-сладкое, пряное — и над всем этим сильный запах уксуса. Базар был по-восточному богат, а главное — огромен. Я не смогла окинуть взглядом все торговые лавки, а поэтому пошла вперёд, ища ткани или готовую одежду. Рыжик следовал рядом, иногда рыча на прохожих, которые слишком близко приближались к моей персоне. Я и так убрала свои волосы под шерстяной платок, чтобы не привлекать лишнее внимание к их цвету, но всё равно сильно выделялась в толпе.

Впереди показался ряд с чем-то пёстрым и несъедобным, и я уже повернулась в ту сторону, когда вдруг увидела нечто интересное. Продавец стоял за деревянным прилавком спиной ко мне и я увидела, как внизу, невидимый для покупателей, сидит мальчишка лет тринадцати и занимается чем-то странным. Я пригляделась и даже остановилась. Перед пацаном лежали тушки ощипанных и худых до синевы птиц. На куриное тельце это не походило, поэтому я решила, что это или утки, или ещё кто-то, кого сразу не опознала. Мальчишка брал одну птичку, подносил губы к задней части туловища и изо всех сил дул туда. Тушка на глазах увеличивалась в размерах, становясь упитанной и массивной. Затем малец грязными пальцами заматывал заднее отверстие у трупика и клал товар наверх, на прилавок.

Тучный продавец брал птичку, укладывал поудобнее лучшим боком к покупателю и бойко торговался.

Мои глаза полезли на лоб от такого зрелища, и я, не сдержавшись, крикнула:

— Эй! Ты что делаешь! — и посмотрела прямо на мелкого предпринимателя. Тот вскочил, отбросил очередную птицу и рванул с места, пока его старший товарищ гневно орал на меня, чтобы я шла отсюда и не мешала торговле.

— Не берите у него товар, он вас надувает! — крикнула я возмущённо и мгновенно пожалела о своей несдержанности. Мальчишка тем временем почти сбил меня с ног и побежал по рядам. Но Рыжик тут же устремился за ним и вцепился в тощую ногу, повалив пацана прямо на гору яблок.