Книга Сладкая девочка из Королевства Эл 2, страница 21 – Анна Чернышева

Рядом примостилась хрустальная вазочка с жидким янтарным мёдом и стопка поджаренных ароматных ломтиков хлеба. Серебряные ложечки расположились на тканевой салфетке возле чайной пары. Горячий фарфоровый чайник гордо водрузили в самый центр стола, и от него так и пыхало жаром. Хотелось поднести руки и погреть об его пузатый бок.

Мы с Бри молча ели, поглядывая друг на друга. Я чувствовала себя, как будто явилась на приём, не зная правил этикета и даже языка. Так сильно отличалось это заведение от общепита, принятого в нашем мире. Но училась я быстро, поэтому просто копировала Бри и запоминала.

В конце мы расплатились ещё одной монетой, оказавшейся у моей подруги — на этот раз массивной и серебристой. Распрощались с хозяином и вышли.

— Леди Бри, много ли таких заведений есть в столице? — задала я ей тут же вопрос. После тёплого чая я была готова гулять целую вечность.

— Есть ещё одно у Королевского замка и салон леди Девлин. Но туда с улицы не попасть — нужно получить персональное приглашение, которое даёт право посещать заведение, — задумчиво перечислила леди Бри. — Но основное ты уже видела — дороговизна и недоступность сахара вряд ли облегчат нам задачу.

— Но губернатор говорил, что король — большой сладкоежка! Значит, у него точно есть сахар!

— Джейн, не будь дурой! Конечно, у него много сахара. Он же уменьшает магический откат! Все мужчины-аристократы владеют магией, и многие женщины тоже. И он нужен им для подпитки собственных сил. А после войны с Югом, когда поставки сахара прекратились, он теперь завозится незаконно и продаётся на чёрном рынке втридорога. Ну, а при дворе свои способы его получения, — вспылила Бри. Её грубость всё ещё задевала, хотя я уже начала понимать, что это просто защитная реакция.

Я надолго задумалась. Мой кленовый сахар тоже уменьшал откат! Значит, дело именно в сахарозе? Интересно, а мёд тоже уменьшает? Надо проверить… Ладонь снова начала чесаться под перчаткой, и я заволновалась, как бы не обнаружить ненароком свой дар.

— Смотри, вон там на вывеске нарисован крендель! Пошли зайдем, наверняка это пекарня! — и я потянула Бри в простое заведение, куда явно заходили люди попроще.

Деревянная дверь непрестанно открывалась и закрывалась, а из образовывавшейся щели восхитительно пахло сдобой. Яркий дрожжевой запах поднимавшегося теста тут же напомнил о доме, и я просто-таки ломилась в пекарню, дрожа от нетерпения.

Первое, что я увидела — огромная печь посредине помещения. Сложенная из камня, она господствовала над залом и подавляла всех своей мощью. Я насчитала три заслонки, за которыми наверняка что-то запекалось. К её боку прислонились ухваты и чистые лопаты, на ровной поверхности, которая простиралась в обе стороны от зева, стояли на расстойке хлеба и пироги, поднимаясь на тёплом камне.

Сам пекарь командовал двумя помощниками, которые были с ног до головы припорошены мукой. Они таскали мешки с мукой, подкидывали дрова и выполняли другую тяжёлую работу.

За прилавком стояла женщина — привлекательная и миловидная, она и сама была похожа на булочку. В чистом переднике и с закатанными рукавами, она мило улыбалась и выдавала товар. Неупакованный хлеб, булочки, баранки, коржики с мёдом и сухофруктами — всё шло в хозяйскую корзинку. Было непривычно смотреть, как выпечка запросто берется руками, кладётся в поклажу рядом с горшками и плошками с чем-то неведомым. Но иммунитет у местных, видимо, был закалённый — никто по этому поводу даже не задумывался, кроме меня.