Книга Сладкая девочка из Королевства Эл 3, страница 41 – Анна Чернышева

* * *

Спать пришлось в амбаре, на соломе — сюда меня определила хозяйка пекарни после того, как я помогла ей с вечерней уборкой. Даже в самом давнем детстве, в деревне, мне такого удовольствия не доставалось. С непривычки трава колола кожу, забивалась в уши и в волосы. Поэтому с рассвета я уже была на ногах и не прогадала: моя хозяйка Марилла уже растапливала печь на кухне.

С вечера под чистыми полотенчиками уже подходили три огромные тазика с тестом. Марилла перепоручила мне растопку и велела подмести полы, на которых кое-где осела мука. А сама вымыла руки, закатала рукава и принялась месить тесто, а затем формовать из него круглые караваи, пышные булочки и тонкие лепёшки.

Я с завистью поглядывала на её занятие, но потом ушла в свои мысли, пока руки послушно мели, а потом и мыли пол влажной тряпкой. Я думала о вороне, который до сих пор не вернулся. О Рыжике, который спал со мной, а после пробуждения убежал на охоту. О леснике Армане, которому пришлось возвращаться в свой домик одному. О своих каштановых волосах, при виде которых я всё ещё шарахалась. Сколько времени у меня есть, прежде чем я получу новости и пойму, что делать дальше?

Потом стало не до раздумий. Приходилось таскать горячие формы с выпечкой из печи, вынимать изделия и выкладывать на прилавок, проявляя сноровку и смекалку. Марилла обслуживала посетителей, а я мыла глиняные плоские тарелки и смазывала их маслом. Складывала новые порции теста и снова засовывала в печь.

Где-то в полдень я встала за прилавок, а Марилла принялась за новую порцию теста. Когда замес был готов, она закрыла пекарню и объявила, что у меня есть время на обед. Выдала кружку молока и кусок лепёшки, а сама ушла. Молоко оказалось кислым, и я с отвращением выплюнула его на землю. Зачерпнула воды из ведра, запила лепёшку и присела, отдыхая за день. Ноги гудели, а спина с непривычки ныла. Я уже и забыла, что это такое — полноценно работать в заведении, даже в таком простом и маленьком.

Когда пришла Марилла, я сообщила ей, что молоко скисло. Она пожала плечами и сказала, что сделает из него тесто или заливной пирог.

Остаток дня прошёл в том же темпе — посетителей не убавлялось. Заходили усталые женщины и покупали выпечку домой, одинокие мужчины приходили за хлебом и лепёшками. Крестьяне и служилые, гонцы и извозчики. Здесь я увидела больше людей, чем в Эльмарионе, и все были чем-то заняты.

К вечеру, когда замес теста на утро уже был готов, к задней двери подбежал запыхавшийся мальчишка.

— Марилла, там твоя Агнес рожает! Прямо в поле! Там с ней маленькая Мэри, но она велела позвать тебя!

Хозяйка всплеснула руками, потом повернулась ко мне:

— Прибери здесь всё и закрой пекарню! Завтра, если я не приду, делай все, как я сегодня. Тесто поставь в печь, приберись и открой пекарню! Смотри, не подведи!

И убежала, а я даже не успела слова молвить. Ну, что ж. Распродала последние хлебы и закрыла пекарню. Потом, напевая под нос, прибралась и протёрла прилавки от хлебных крошек.

Выгребла золу из печей, принесла со двора чурбачки для утренней растопки. Потом набрала воды в колодце и тоже поставила, чтобы с утра не тратить на это время. Огляделась. Я любила наводить красоту и чистоту, только когда на меня никто не смотрит. Ну, вроде бы и всё. Проверила тесто — до краёв посуды ещё далеко, за ночь опара не должна убежать.