Книга Баллада о павших драконах, страница 80 – Сара А. Паркер

Меняться.

Ноги движутся сами по себе. Вверх по лестнице, через антресоли, мимо растрепанной няньки Кори, которая склоняет голову, когда мы проходим мимо.

Добравшись до потока теплого света, льющегося из открытого дверного проема, я кладу руку на косяк и заглядываю в заботливо обставленную комнату в желтых тонах, где с потолка свисают маленькие самодельные Молтенмау и связанные луны. Под величественным изголовьем кровати, среди сливочного одеяла, свернулась Кори, большой палец во рту, она всхлипывает сквозь сжатые губы, а кожа вокруг больших зеленых глаз покрыта красными пятнами от слез.

Я слегка сдвигаюсь, чтобы проследить за её взглядом. Вижу Каана на полу, с вытянутой ногой, нахмуренными бровями, свободными прядями волос, обрамляющими сильные черты лица, спиной к стене, несмотря на боль, которую он наверняка испытывает. Могучий воин, словно только что сошедший с кровавого поля битвы и помещенный в эту маленькую комнату мягких цветов и форм, баюкающий драгоценный инструмент так, будто у того есть собственное сердцебиение.

Странное чувство узнавания сжимает внутренности, поднимая всё к самому горлу. Словно я смотрю на картину, которую уже видела, но не помню, где и когда. Просто знаю, что видела.

Он поднимает взгляд.

Наши взоры сталкиваются с силой сталкивающихся звезд… затем он открывает рот и поет. Мощный баритон, не похожий ни на что, слышанное мной ранее. Обладающий глубиной и твёрдостью голоса Булдера, смягченный дождем печали, идущей из самой глубины души.

Сырой.

Мучительно красивый.

Кожа покрывается мурашками, глаза щиплет. Каждая мышца в теле ноет, желая свернуться в клубок вокруг распухающего сердца, как пергаментный жаворонок. Чувство, которое лишь усиливается, когда он разрывает зрительный контакт и смотрит на Кори со всей нежностью дракона, охраняющего кладку яиц.

Мой взгляд скользит к малышке, её дыхание выравнивается, веки тяжелеют. Печаль исчезла с её лица. И по какой-то неизвестной причине всё это просто…

Болит.

Вся эта картина болит.

Я отворачиваюсь, быстро и бесшумно спускаясь по лестнице, мимо хмурого Пирока, который теперь нянчится с корзиной подозрительных бутылок. Я вылетаю на улицу, прежде чем сделать следующий вдох, наполняя лёгкие глотком холодного воздуха, который ничуть не облегчает растущее давление в груди. Давление, которое ощущается как…

Моя Иная.

Черт.

Я несусь через двор. Приказываю стражникам выпустить меня, пока внутри всё начинает грохотать. Пока что-то… ослабевает.

Паника растет вместе с раздувающимся давлением того, что сейчас колотится внутри, пытаясь выбраться на поверхность.

— Создатели, — бормочу я, постукивая сапогом по земле и наблюдая, как прутья поднимаются медленнее, чем Аврора. Почти уверенная, что эти стражники вот-вот станут кормом для моей Другой.

Может, если я не буду заглядывать внутрь, она просто… останется там, где ей положено?

Я стискиваю зубы и меряю двор короткими, резкими шагами, пока прутья не скрежещут достаточно высоко, чтобы я могла нырнуть под них и выкатиться наружу. И я бегу, взлетая по лестнице через две ступени, вырываясь за пределы клетки из деревьев, как вдруг это давление взрывается треском и всплеском моего разбивающегося ледяного озера —

Но моя Иная не приходит.

Вместо этого меня накрывает моментом.