Книга Баллада о павших драконах, страница 63 – Сара А. Паркер

Роан прищипывает обратный сгиб на жаворонке Каана и подносит его к пламени. Я с трудом могу на это смотреть — представляю бедную птичку в виде моей прекрасной маленькой Ней. Проходит время, прежде чем антиогненные руны выгорают, и жаворонок наконец вспыхивает.

Я сжимаю губы и прячу железное кольцо в карман, приготовившись к пронзительному визгу Клод… но удивлена, обнаружив, что она уже довольно напевает. Видимо, поняла, что я собираюсь уделить ей немного внимания в этой тесной камере коррупции и контроля. Роан выпускает жаворонка, и тот, охваченный пламенем, начинает хаотично кружить. Я напеваю мягкую, игривую мелодию — совсем не соответствующую тяжести в груди, пока смотрю, как бедняжка сгорает.

— Sheil ath too… aloo ail ah. Preesh, ah, preesh!

Клод хихикает и осторожно подталкивает горящего жаворонка к стене, хлопая по нему воздушными ладошками. С каждым ее игривым порывом пламя разгорается с новой силой. Как будто Игнос наслаждается вниманием Клод, даже если та швыряет его вокруг, как игрушку. Напряжение между нами растет. Мой взгляд мечется между затылком Каана и пылающей птичкой.

— Preesh, ahh Clode. Preesh eehla!

Она в последний раз игриво хлопает по жаворонку, взвизгивая от восторга, когда тот сталкивается с кровяными письменами и рассыпается пеплом на ветру. Руна мерцает — мгновение она выглядит почти красиво, прежде чем превратиться в нечто уродливое. Она втягивается в себя, словно сморщенные губы —

БАХ!

Руна взрывается с такой силой, что звук бьет по ушам. В голове звенят колокола, а жидкая руда с вулканической мощью взмывает в небо… чтобы тут же рухнуть вниз. Сгустки руды барабанят по мостовой, как белые брызги драконьего дерьма. Кажется, вся стена содрогается, когда последние расплавленные остатки обрушиваются на землю, оставляя повсюду грязные лужи. Затем — тишина. Время растягивается.

Я смотрю на зияющую дыру в стене — почти такую же широкую, как ворота с другой стороны. Это не дыра размером с Каана. И уж точно не «легко заглушаемый» хлопок. Жидкая руда продолжает стекать с оплавленных краев в такт моему бешено колотящемуся сердцу, пока в голове пульсируют лишь два слова:

Нам конец.

Я уже собираюсь рвануть остальных вперед, когда Каан валится на землю, словно подстреленный в небе дракон.

Я успеваю подхватить голову Каана прежде, чем она ударяется о землю.

Время растягивается. Пирок трясет его, выкрикивая что-то бледнолицему Роану, который выглядит так, словно из него выкачали всю кровь. Когда я смотрю на пугающе обмякшее лицо Каана…

Ледяная ярость внутри меня вскипает с такой силой, что я вздрагиваю.

— Нам нужно уходить, — слышу я собственный голос, хотя едва чувствую, как шевелятся губы. Едва чувствую вообще что-либо, кроме льда, пронизывающего вены, прорезающего меня до самого основания, до чего-то гораздо более масштабного, чем я сама.

Чего-то жестокого и… кровожадного.

— ПОДНИМИТЕ ЕГО И БЕГИТЕ, — рычу я на остальных. — БЫСТРО!

Пирок отдает команды Роану, прежде чем они подхватывают Каана, обхватившего их за шеи своими тяжелыми руками. Голова его безвольно свешивается вперед, и от этого мне хочется разнести небеса в клочья.

Они ковыляют к пролому в стене, слишком медленно; Роан спотыкается, ноги Каана волочатся по земле…