Книга Баллада о павших драконах, страница 46 – Сара А. Паркер

Прямо к моему ледяному озеру.

Смутно осознавая рев мира снаружи, я приземляюсь на морозную гладь с кулаками, полными ярости, и со всей силы обрушиваю их на лед. Волны боли сотрясают мою душу, пока я бью, бью и бью — разбиваю дыру, в которую собираюсь прыгнуть, но тут что-то на берегу привлекает мое внимание.

Кристалл в форме слезы мерцает в полумраке. Словно Моя Иная принесла его из глубин и положила там, ожидая меня. Зная, что я вернусь за ним.

Что он мне понадобится.

Удивительно вовремя…

Я хватаю эту штуку, издавая мучительный вой, когда мелодия Рейн заражает мою систему, подобно смертельной болезни, отягощая меня невыносимой болью. Словно кто-то только что разорвал мою грудь, набил ее камнями, а затем зашил ржавой иглой.

Капли скорбной мелодии Рейн скапливаются в моей душе, пока я карабкаюсь к поверхности своего сознания. Я добираюсь лишь до середины, прежде чем меня начинает корчить от ее депрессивной мощи, и я роняю слезинку с разочарованным криком.

Она пробивает лед и тонет так быстро, что я потрачу драгоценное время, если поплыву вниз, чтобы снова достать эту дрянь…

К черту.

Стиснув зубы, я продолжаю карабкаться и выныриваю с судорожным вздохом. Вижу, что мир изменился: анта ближе, двое из трех мужчин уже взбираются на крутой берег, но недостаточно быстро.

Я делаю еще шаг вперед, пальцы ног касаются кромки воды. Каан выкрикивает мое имя так громко, что я слышу его сквозь яростные вопли Клод.

Ответ потребовал бы от меня сосредоточенности. Я могла бы сделать это, если бы собиралась поговорить с моей любимой Богиней Воздуха.

Но это не так.

Собрав все скорбные фрагменты разбитого языка Рейн, я разминаю шею, мучительно пытаясь придать звукам форму последовательности, которая могла бы сработать. Я настраиваю свою ментальную звуковую ловушку, почти нужного размера, чтобы выделить Рейн, затем делаю вдох. Сжимаю зубы.

Готовлюсь.

Выпускаю…

Песня Рейн обрушивается на меня с такой душераздирающей силой, что колени подгибаются, горло сдавливает от нахлынувшей ненужной эмоции.

Слезы жгут глаза. Слезы, которые я игнорирую — так же, как игнорирую яростные крики Каана, когда шагаю в воду, опускаю плечи и наполняю легкие воздухом.

И я пою.

Это некрасивая песня, словно пазл, в котором не хватает слишком многих деталей; мой рот и язык не приспособлены к тому, чтобы формировать такую тягучую, выворачивающую нутро мелодию. Но когда я захожу глубже в воду, напевая незнакомый, но странно знакомый мотив, происходит нечто невероятное.

Рейн перестает петь свою лужицу из песен печали, отчаяния и пустой любви…

Она перестает петь, и она слушает.

Вода отступает с булькающим ревом, обнажая костяное кладбище, скрытое под озером. Рейн с готовностью отступает от этого покрывала из останков.

Я бросаюсь вниз по расширяющейся тропе; кости под моими сапогами крошатся, словно крахмальные прутья. Это могло бы обеспокоить меня, если бы я не была раздавлена мелодией Рейн, запертая в пещере с голодными эмоциями, которые только и ждут, чтобы сжевать мое сердце.

Вырвать кишки.

Разрезать меня на куски.

Я борюсь со всеми ними холодными кулаками ярости. Это просто, когда Каан находится так пугающе близко к тому, чтобы быть стертым из этого мира. Но это не останавливает слезы. Не облегчает тупую боль, разрывающую мою грудь пополам, пока вода продолжает расступаться, словно пергамент, который рвут посередине.