Книга Баллада о павших драконах, страница 39 – Сара А. Паркер

Я с трудом удерживал Пирока на ногах, пока члены Тройного Совета уходили через выход, а большинство других людей оставались смотреть, как стражи отцепляют кандалы Роана от сцены. Они пнули его, когда он упал, а затем поволокли прочь. Он боролся за каждый вдох, его очки остались лежать на полу. Одинокий, среди кровавого пятна.

— Успею ли я дойти до внешнего входа в городское логово? — прохрипел Пирок, в чьем голосе сквозили застарелый страх и мощная ярость.

— Не уверен, сколько времени займет этот ритуал очищения. — Толпа начала редеть, просачиваясь через многочисленные арочные выходы, пока мы смотрели на пустую сцену. — У нас нет другого выбора, кроме как оставаться в Цитадели и следовать за ними.

Пирок резко повернулся ко мне:

— Но он политически подставил тебя. И Ожоги. Вероятно, еще и войну развязал.

— Это не было его целью.

Он пришел сюда с самыми лучшими намерениями — защитить мой народ от будущих падений лун. Теперь его приговорили к смерти. Если бы я уделил ему внимание, которого он заслуживал в тот день, вполне вероятно, что он не был бы сейчас обожженным, избитым и волочимым на смерть. Это моя вина.

Пирок смотрел на меня, не мигая, челюсти были сжаты.

Я позволил частицам пламени Райгана подняться внутри себя. Почувствовал, как тепло покалывает под кожей, согревая воздух. Почувствовал, как в моих глазах разгораются угли.

Пирок с шипением втянул воздух, вырвался из моей хватки и осушил флягу тремя глубокими глотками — его рука дрожала от едва сдерживаемой ярости.

— Ладно, — прошипел он сквозь зубы, затыкая пробку. — Похоже, сегодня мы все сдохнем.

Слякоть барабанит по моему капюшону, пока мы пробираемся через внешние районы Ботайма, следуя тем самым тайным путем, который я разведала еще до прибытия Рекка.

Этот город не похож ни на один из тех, где я бывала раньше. Он линеен лишь отчасти, напоминая нацарапанный лабиринт, прорытый в камне песочного цвета. Будто Булдер схватил охапку разнокалиберных древесных стволов и протащил их сквозь землю, прежде чем та застыла.

Некоторые проходы широки, как Канава в Горе, другие — совсем как этот: узкие безрамные переулки, срезающие путь между главными улицами. Они настолько тесные, что Утрису приходится идти боком, чтобы не застрять плечами.

Я останавливаюсь, чтобы заглянуть обратно в тонкую расщелину, и откидываю капюшон, позволяя слякоти коснуться кожи.

— Все нормально?

— Знаешь, — цедит Утрис, протискиваясь вперед, — он не выглядел таким уж огромным, но я искренне благодарен, что большая его часть осталась лежать на полу в «Бархатных объятиях»

Я бы поклонилась, но едва ли могу присвоить эту заслугу себе.

Мимо проносится птица-свиток — неестественно быстро. Я прослеживаю ее путь взглядом. За ней — еще одна.

Еще одна.

И еще.

Я хмурюсь, слушая далекий рев молтенмау, и холодная тяжесть внутри меня смещается, устраиваясь поудобнее.

— Держись ближе, — бормочу я, снова накидывая капюшон.

Утрис кряхтит, когда я проскальзываю за поворот у самого выхода из переулка. Я замираю, вглядываясь в главную улицу: высокие стены с прорехами окон, ржавые цепи, натянутые от края до края, прогибаются под тяжестью виноградных лоз.

Улица запружена порхающими птицами-свитками и потоком испуганных нуллов, спешащих в одну сторону. К Цитадели.