Книга Баллада о павших драконах, страница 276 – Сара А. Паркер

Разбитой.

Далёкий глухой удар предвещает порыв наполненного смогом ветра, который проносится по норе и закручивается в пещере, но я не встаю.

Не бегу.

Земля содрогается от тяжёлого приземления Ары, а я поднимаю из беспорядочной могилы крупный осколок скорлупы. Осторожно укладываю его на лицо одного из её детёнышей и ищу другие куски подходящего размера, чтобы сделать то же самое с двумя оставшимися.

Драконы не хоронят тех своих мертвецов, которым не удалось подняться в небо, но я точно знаю одно о лунах: большинство из них покоятся, склонив головы, и у всех закрыты глаза.

Не могу представить ничего болезненнее, чем жить после подобной утраты, но мне знакома боль от пустоты распахнутого взгляда, который больше тебя не узнаёт.

Накрыв лицо последнего детёныша, я подбираю клинок и соскальзываю с холма обратно в просторную впадину гнезда. Сижу неподвижно, прижимая оружие к себе, и жду, когда смерть поглотит меня.

Глубокое, хриплое дыхание Ары заполняет пустоту, пока пустота в моей груди пульсирует болью. Дыра, которую я эгоистично надеялся заполнить.

Теперь я чувствую себя клещом в гробнице. Паразитом, явившимся разграбить нечто священное.

Я заслуживаю приближающегося конца. Понимаю, что именно это предназначил мне Пастырь Судьбы.

Полагаю, он знает, что мне следовало умереть вместе с Инкой много фаз назад. Когда нас изгнали из Аритии за отказ преклонить колено перед новым режимом, пронзили железными иглами и погнали перед громовой стаей военных Молтенмау, которые швыряли огонь нам в спины, загоняя за стену, к солнцу.

Пока Инка не рухнула.

Я закрываю глаза, вспоминая, как нас бросили там поджариваться под солнцем, которое пожирало мою прекрасную Инку ненасытными укусами, оставляя на ней вздутые волдыри. Хотел бы я, чтобы они избавили её от мучений. Но вместо этого она, страдая, из последних сил укрывала меня тенью изорванных крыльев, а её вой складывался в мучительную песню, которую мне никогда не вычистить из души.

Когда она разорвала нашу связь — отдала мне остаток своих сил в последней попытке заставить меня выжить, — честь не позволила мне остаться. Наплевать на её жертву и выкопать могилу рядом с ней. Оставить её одну на равнинах было самым тяжёлым поступком в моей жизни и моим величайшим сожалением. Судьба, должно быть, это знает.

Наконец всё исправляет.

Я не поднимаю головы; волосы светлой завесой закрывают от меня всё, кроме кинжала в мозолистых руках. Не обращаю внимания на титаническое существо, которое тяжёлыми, сотрясающими землю шагами входит в пещеру, пока сам проваливаюсь в зияющую дыру в груди.

Удар сбоку выбивает кинжал из моей руки и отбрасывает меня через всю пещеру. Останавливает лишь огромная лапа, придавившая меня к земле; когти вонзаются в камень по обе стороны от моей головы.

Пытаясь вдохнуть среди обжигающих выдохов, бьющих мне в лицо, я смотрю в стальные прищуренные глаза Великой Серебряной Саберсайты — её голова немного меньше, чем у Райгана. Не такая угловатая, с меньшим количеством бивней и рогов.

Её чешуя…

Великолепна.

Будто она облачена в тысячи рельефных пластин брони, и каждая поблёскивает в румяном свете, исходящем от булькающей магмы. Даже рога и бивни, изгибающиеся и пронзающие её морду и хребет, того же серебристого оттенка; они выглядят металлическими, словно Ару выплавил и придал ей форму неземной мастер.