Онлайн книга «Баллада о павших драконах»
|
— Снова здесь, Булдер… Медленно он подтягивает меня обратно, пока я не валюсь к стене, все еще ощущая, как мир качается под ногами. Противные, паразитические руны. Отрезаю полоску ткани от плаща и использую её, чтобы перевязать руку. С двоящимся зрением и нечувствительными от мороза пальцами это дается с трудом. — В-верни меня н-на выжженные равнины дома, — выплевываю я, прячу клинок и поворачиваюсь к скрытой лестнице. Она зигзагом поднимается по гребню, уходит влево вдоль отвесного склона горы, а затем огибает лес. Тропа — реликт былых времен, окончательно стертый битвой снега и ветра. Мир двоится, сходится, снова двоится… Вздыхаю. Если я не упаду и не сверну себе шею, это будет чудо. Осторожными шагами начинаю опасный путь. Пересекаю склон утеса, когда Молтенмау издает визг такой силы, что он перекрывает завывание ветра. Разворачиваюсь, щурясь. Сквозь вихри снега вижу, как зверь расправляет массивные, покрытые перьями крылья. С несколькими яростными взмахами он отрывается от стены и устремляется к огромному шипастому силуэту, который венчает горный город, — окна дворца ярко контрастируют с мутной тьмой. Дворец. Сердце пропускает удар. Меня шатает, когда земля содрогается, словно кто-то щелкнул меня снизу. Быстро. Точечно. Такой толчок бывает только тогда, когда Булдер пытается мне что-то сказать. Хмурясь, открываюсь навстречу… Его песня врывается в мои уши. Баритоновая колыбельная; меланхоличная мелодия почти напоминает… Ту самую, которую он пел Слатре, когда она была в норе в Домме Сожженной. Сломанной. Разворачиваюсь, вглядываясь сквозь бушующую бурю туда, где среди горных хребтов притаилась группа древних, заброшенных нор. В одной из них прячется мой милый возничий, ожидая с Молтенмау. Ожидая, чтобы отвезти меня обратно в Забвение. Неприятное чувство, похожее на удар стрелы, вонзается в грудь. Холодный, голодный ужас. Вскакиваю на ноги и бегу. Мои ноющие ноги подкашиваются. Я спотыкаюсь. Хватаюсь за острый камень и оседаю в его скудное укрытие. Пытаясь выровнять дыхание, я сжимаю озябшие ладони у рта, чтобы согреть их горячим выдохом. Наконец убедившись, что не собираюсь упасть в обморок, я смотрю на огромную пещеру впереди — ее едва можно разглядеть, если бы не случайный луч лунного света, прорезающий облака. Я складываю ладони рупором и издаю жужжащий звук птицы-пучкохвостки. Звук усиливается, отражаясь от острых краев пещеры, прежде чем окончательно затихает. И я начинаю считать. Раз… Два… Три… Четыре… Пять… Мир продолжает расплываться и качаться, пока я вглядываюсь в темноту, ожидая. С каждой секундой узлы внутри меня затягиваются все туже. Мы договорились на шестидесяти счетах. Если нет ответа — что-то случилось. Пятьдесят четыре… Пятьдесят пять… Давай. Ну же. Давай… Уху-ху-ху Я едва не плачу от облегчения. Прошептав тихую молитву Создателям, я откидываю крышку медной лампы Каана и с помощью маленького пламени пробираюсь в дрожащую нору, едва уворачиваясь от кусков падающей породы. Нам нужно выбраться отсюда. Быстрее. Я сворачиваю за угол и выхожу в большую гнездовую камеру. — Раша? — шепчу я, переступая через бледные ветви и обломки обсидиана. Пещера снова гудит. Трясется. Словно она в ярости. Раздается резкий треск. Это единственное предупреждение: клин камня падает прямо передо мной, так близко, что чуть не раздавливает пальцы ног. |