Книга Баллада о павших драконах, страница 198 – Сара А. Паркер

Возможно, почувствовав жизнь, теперь трепещущую внутри яйца, самка, как только путь оказывается свободен, бросается в гнездо. Раздаются пищащие звуки — нежное воркование заботливой матери, пока она распушает перья, лаская яйцо, катая его.

Лелея его.

Иная перепрыгивает с камня на камень, остальная стая теперь мечет оранжевые языки пламени сквозь туман. Жар, выжигающий часть смога и освещающий призраков обжигающего прошлого, выгравированного на ее коже. Тысячи рун, использованных, чтобы сгладить нежную плоть ее Драгоценной… снова и снова.

Движущиеся Туманы чтят мертвых так же, как драконы, собираясь позади Иной, словно расправляющиеся крылья, когда она оказывается лицом к лицу с партнером своей Драгоценной.

Его лицо бледно и осунулось, огонь в глазах угас. Все, что осталось под мантией нахмуренных бровей, — глубокие семена горя. Его взгляд скользит по светящимся насечкам, покрывающим кожу Рейв. Каждый шрам — далекий крик боли, который она никогда не выпускала за пределы своих губ.

Ни разу.

Его внимание переключается на туманные крылья, которые теперь расправляются, крепясь между лопаток Иной. Он сглатывает, лицо дергается, следующие его слова — надтреснутый хрип:

— Что ты такое?

— Ты знаешь, что я такое, Каан Вейгор. Я не живая и не мертвая. Когда-то сломленная, а теперь — Иная одаривает его грустной улыбкой, прижимая руку к осколку, который держит у груди, — почти целая.

Что-то рушится в его глазах.

— К-как?

Иная не смеет произнести правду: она не хочет быть той, кто разобьет сердце этому прекрасному самцу. Но он узнает ее… со временем. Прежде чем все снова встанет на свои места.

Прежде чем равновесие будет восстановлено.

Поэтому вместо этого она говорит ему другую правду. Мягкую, прекрасную правду, достойную его большого, теплого сердца.

— Нет ничего, чего бы она не сделала ради тебя.

Так же, как нет ничего, чего бы Иная не сделала ради своей Драгоценной Малышки.

Каан опускается на колени, его дыхание тяжелое и прерывистое.

— Ее многочисленные истины лежат камнями в моем логове, ожидая, когда их найдут. Ты — самая яркая из них. Возможно, поэтому она так осторожна с ней. В ее жизни самый яркий свет всегда гаснет.

Его лицо искажается, руки сжимаются в кулаки так сильно, что костяшки белеют.

— Кто причинил ей боль?

Слишком многие.

— Это не мои истории, чтобы ими делиться. — Новый выброс пламени освещает ее многочисленные руны. — Ты прав, что не давишь на нее. Прямо сейчас она ищет одну из песен, которые когда-то знала. Я ухаживаю за самыми болезненными фрагментами ее прошлого, отдавая их ей понемногу. Она узнает всю правду, когда будет готова.

Как и ты.

Иная замирает, думая о тяжести всего, что она знает. Думая о том, что, как она уверена, должно случиться. Она убирает руку со своего драгоценного осколка, касаясь его лица — щетина на его челюсти оказалась мягче, чем она ожидала.

— Спасибо…

— За что? — хрипит он, пока очередной всплеск драконьего пламени поджигает ее кожу, а глаза наполняются влагой, стекающей по одной из щек.

Иная улыбается, начиная скользить обратно под поверхность, когда произносит:

— За то, что любишь ее так же сильно, как я.

Она позволяет телу Рейв упасть, зная, что он поймает ее и унесет туда, где она сможет по-настоящему отдохнуть.