Книга Баллада о павших драконах, страница 133 – Сара А. Паркер

Я вскакиваю и бросаюсь через луг, тяжелая полоска мяса болтается в сжатом кулаке. Подношение, которое, надеюсь, он оценит.

Лири издает предупреждающий рык.

Я резко разворачиваюсь, рыча в ответ, когда более глубокий рык гремит с того места, где Райган гнездится на вершинах гор, выше низко висящих облаков.

Лири фыркает, пронзая деревья суженным взглядом, прежде чем снова уткнуться окровавленной мордой в разорванное брюхо зверя, повернувшись ко мне спиной. Неохотное подчинение, чтобы я могла отойти от ее охраняемого пространства. К нему.

Но все же подчинение.

Я несусь к источнику, наблюдая, как Каан намыливает тело, размазывая пену по мышцам, пока поет.

Очаровывая меня, притягивая каждым своим мягким словом.

Она — шторм дикой неухоженности, проносящийся сквозь деревья: волосы взметнулись набок, лицо и руки перепачканы кровью, капающей с куска мяса, зажатого в сжатом кулаке. Дикий голод мерцает в ее глазах, когда она приближается длинными, кошачьими шагами. Теперь достаточно близко, чтобы я услышал, как хрустит под ее ногами ледяная корка снега и сухие ветки. Вижу, как бьется пульс на сонной артерии — ускоренно.

Точно как мой.

Удерживая ее неистовый взгляд, я продолжаю намыливаться — движения медленные, не несущие угрозы, — и напеваю мягкий мотив, который впервые сыграл для нее много фаз назад. Когда она была хрупкой и печальной, оплакивая потерю семьи и чудовищное обращение с ее драконом. Когда я утешал ее совсем иначе.

Убеждал жить.

Я вижу, что она узнает мелодию, узнает меня по тому, как приподнимаются ее окровавленные губы. По жару в ее слишком черных глазах, зрачки которых так расширены, что едва заметно лишь тонкое кольцо голубого цвета по краям.

Знак надежды, что я еще не опоздал. Что все еще могу до нее достучаться.

Хоть что-то.

Она прокрадывается сквозь полог деревьев на скалистое предгорье, смягченное пышными папоротниками с подмерзшими кончиками, перепрыгивая с камня на камень. Не бросив ни единого взгляда на мой небольшой лагерь, она кладет мясо на поросший мхом валун рядом с источником.

Подношение.

Я приподнимаю бровь, продолжая напевать припев, пока она с рывком сбрасывает куртку — движения быстрые и уверенные. Она принимается за штаны, белье, сапоги, наконец сдергивает тунику через бедра, талию, грудь, обнажая тело во всей его статной красе. Обнажая мой мальмер, все еще бережно покоящийся между ее тяжелой грудью, отчего меня распирает такой гордостью, что перехватывает дыхание, а взгляд скользит по ее темным соскам.

Узкая талия.

Широкие бедра.

Черт.

Я наполняю легкие до краев, фокусируюсь и тяну следующий куплет, пока она бросает грязную тунику — ее иссиня-черные волосы дикой тенью обрамляют тело, заставляя бледную кожу выделяться на резком контрасте. Словно Мунплюм, брошенный в темноту.

Дико красивая. Будто рожденная быть вот такой — одичавшей и свободной от… всего.

Но Кизари нужна она.

Как и ее королевству, раздавленному кулаком моего безжалостного брата.

Она понятия не имеет, какой силой обладает. Какой могла бы стать, если б нашла мужество вытащить наружу свое прошлое и посмотреть ему в глаза.

Я кладу губку на ближайший камень, а она спускается в дымящуюся воду, которая поглощает ее до изгиба талии — вся эта дикая красота издает голодный рык.