Книга Баллада о павших драконах, страница 116 – Сара А. Паркер

— “Lui te — nahh vei — aishah lu!”

Тело болтает из стороны в сторону, боковой порыв ветра бьет по груди так сильно, что легкие спазмируют. Я кувыркаюсь по диагонали, краем глаза выхватывая то снег, то небо, то смертоносные пики… снег, небо, пики… и задыхаюсь от невозможности вдохнуть.

Клод в ярости визжит, будто ждет, что я объясню ей, как это исправить. Я бы с радостью, если бы мои легкие не были выбиты в ноль.

Чувствую, как она пытается подхватить меня сжатым потоком воздуха, но я пролетаю сквозь ее призрачные руки.

Ничем хорошим это не кончится.

Очередной пронзительный свист ветра предупреждает: сейчас я врежусь в склон, скорее всего, напоровшись на каменный осколок. Мрачно и поэтично, учитывая, сколько народу я сама переколола клинком за эти фазы.

Карма, похоже, обладает крайне извращенным чувством юмора.

Не желая видеть момент своего превращения в шашлык или кормить панику, извивающуюся под ребрами, зажмуриваюсь —

Меня подхватывают. Дух вышибает, когда меня на несколько суматошных мгновений вдавливает в ледяную грудь, а затем отпускают. Успеваю лишь мельком осознать яростный рокот крыльев Лири, прежде чем врезаюсь в снег и кувыркаюсь, пока не останавливаюсь — лицом вниз, раскинув руки и ноги. Тело — один сплошной очаг боли, голова кружится, словно мир только что прокрутили по небу. Странная реальность: Лири только что спасла мне жизнь. Или ей просто нравится играть с едой?

Скорее всего.

Стону, встаю на колени, а затем и на ноги, отряхивая снег с лица, когда утробный рокот сотрясает меня до костей. Слишком глубокий и хриплый для Лири.

Больше похоже на…

Оглядываюсь влево. Лири сидит в снегу, по колено в сугробе, шерсть на загривке дыбом. Крылья готовы расправиться, зубы оскалены, хвост выгнут — того и гляди хлестнет и переломит хребет. Мой, надо полагать… только вот смотрит она не на меня.

Медленно поворачиваю голову в сторону рычащего звука.

Сердце замирает. Передо мной самый огромный Молтенмау, что я видела: темно-синий, мерцающий в золотом луче солнца. Самец, судя по колоссальным размерам и широкому, приплюснутому клюву.

Он горбится над чем-то пушистым и мертвым, глубокая рваная рана на шее добычи хлещет кровью в снег. Но Молтенмау смотрит не на свой обед. Он смотрит на меня, словно я заявилась сюда, чтобы стащить его еду.

— Только этого мне не хватало, — бормочу я, опускаясь на колени. Принимаю позу подчинения, чтобы показать: на его добычу я не претендую.

Вообще.

Из горла зверя вырывается еще более низкое рычание, он распушает перья на гребне, поднимает крылья. Глаза-бусины бегают между мной и Лири за моей спиной, прежде чем он подается вперед. Два громоподобных шага, от которых дрожит земля.

Чувствуя движение за спиной, слегка поворачиваю голову и вижу, как Лири переходит в наступление. Галопом несется ко мне, взрывая снег каждым грациозным прыжком. Вероятно, она хочет схватить меня, прежде чем Молтенмау решит сделать меня частью банкета, но что-то… внутри меня приказывает оставаться неподвижной и тихой.

Довериться.

Одним плавным движением Лири обвивается вокруг меня и проводит хвостом по моей груди, словно защитным щитом, выпуская низкий рык, вибрирующий в моих костях.

Молтенмау продолжает приближаться — он почти в два раза больше Райгана и определенно достаточно велик, чтобы одолеть Лири. Он разевает пасть, сверкая саблевидными зубами, красные глаза сужены.