Книга Когда-нибудь мы просто будем, страница 25 – Ne Ta

— О том, что ты приёмная дочь моего тестя, я догадался лишь недавно, — произнёс он, подходя ближе к девушке. Осторожно, чтобы не напугать, забрал из её рук сложенные джинсы и отодвинул их. — Эмма, расскажи мне всё сама. Ты столько месяцев скрывалась за маской офисной мебели, прятала своё лицо, меняла цвет волос, надевала странную одежду — для чего? Нет, я не имею ничего против, когда люди выбирают для работы удобные вещи. Но ты же специально носила что-то, скрывавшее даже твой возраст, фигуру, в конце концов.

Эмма усмехнулась, повернулась к нему лицом и заглянула в глаза.

— Ты начал подозревать меня? Думал, что я ворую информацию? Передаю сведения конкурентам?

— Да, было такое сомнение, не стану скрывать. Собственно, сегодня и приехал сюда, чтобы расставить все точки над «i», как говорится. Ты помогла раскрыть крупную аферу, только твоё внимание и знание языка спасло нас…

— Не думаю. Возможно, я сократила путь, но уверена, что ты и сам не пропустил бы эту шайку дальше.

Вито взял её за руку и отвёл к дивану, сам тоже сел, но не рядом, чтобы не давить на девушку своим близким присутствием.

— Объясни мне то, что захочешь или сможешь. Согласись, после твоих слов я в некоторой растерянности.

— Хорошо, — просто согласилась она, — чего уж теперь скрывать. Мы жили с мамой вдвоём лет десять; после гибели моего папы она ни с кем из мужчин… не общалась. Родила меня мама, когда ей не было и девятнадцати. Я старалась ей во всём помогать, не расстраивать, училась изо всех сил. Хотела, чтобы она мной гордилась. Мама работала на двух работах, только бы обеспечить мне достойную учёбу и занятия спортом. Она сама отвела меня в секцию плавания, а я потом выбрала прыжки с вышки. Ну, это детали.

— Рассказывай всё, мне интересно. Я ведь тоже растил дочку с пелёнок один.

— Да, я знаю. Потом вдруг появился в её жизни мужчина, с которым она вдруг сходила в кино, в кафе. Честно говоря, я боялась, что её обидят. Но мама начала улыбаться, стала задумчивой, краснеющей. Когда она привела к нам моего будущего отчима, я сразу поняла, что он такой же одинокий душой человек, как и мы с мамой. Помню, сидели втроём на нашей маленькой кухне, пили чай с тортом. Я подростком была, но то, что он рассказал о своей дочери Карине, довело меня до слёз. — Вито почувствовал, как тяжело и больно в груди бухнуло сердце. Ему не хотелось слушать о том времени своей жизни, но перебивать Эмму не стал. Она же, глядя перед собой, казалось, вернулась домой на много лет назад. — Говорил о том, что его бывшая жена запретила даже упоминать имя человека, убившего её единственную дочь. Она прокляла и его, и маленькую внучку, которую не хотела знать. В конце концов, эта несчастная женщина почти сошла с ума. А он ни разу не сказал дурного слова о своём зяте. Даже как-то с грустью восхищался его силой воли, духа, ведь молодой мужчина растил дочку один… Я всё это слышала много раз, с разными подробностями. А потом, когда они уже поженились, я случайно услышала, как шёпотом обсуждали твой очередной приезд в наш город, чтобы отнести цветы на могилу жены. И я захотела увидеть того, кто, живя с другой женщиной, продолжал помнить свою Карину. Да, я помчалась на кладбище с самого утра, помню, даже прогуляла школу, но ждала тебя там, сидя на чьей-то скамейке. Замёрзла до ломоты во всём теле, но дождалась. Мне было шестнадцать, тебе двадцать девять… Я влюбилась… Да, вот так-то. Ты простоял у могилы жены почти час, что-то говорил ей, гладил памятник. Я всё помню, словно это было вчера. Потом ты уехал, а я заболела. Весна на Севере это… Ну, сам знаешь. И так было каждый год, когда ты приезжал. Ты никого не видел, не замечал… Я поступила в институт, отучилась, получила красный диплом. Потом пошла работать. Но с самого первого места постоянно становилась объектом чьего-либо навязчивого, похотливого внимания. Я увольнялась, шла дальше. В какой-то момент маму стало заботить моё одиночество, она начала пытаться знакомить меня с кем-то. Пришлось уехать из родного города… В общем, вкратце всё. Сюда я приехала, чтобы узнать тебя. Надеялась, что ты не тот, которого я себе нарисовала в юности. В вашей компании в очередной раз освободилась место секретаря, и я рискнула поработать с тобой рядом. Только опасалась, что вдруг ты видел мою маму и сможешь узнать меня. Глупость, конечно. Но один раз надев на себя маску, потом уже не скинешь её. Она становится второй кожей. Сам представь: приходила на работу незаметная тень, и вдруг явилась совсем другая женщина. Да меня и не пустили бы в здание. А Дед точно потянул бы на допрос. Так что я не шпион и не предатель. Мне очень нравится твоя организация и коллектив. Я не сделала бы ничего против.