Книга Кто из нас не хочет мира?, страница 41 – Аннетта Белова

— И…?

— И выйти замуж за Мин Тао. При этом заставить его подписать брачный контракт, по которому все, чем он владеет, переходит вам. Тогда Старшему Господину Су не будет смысла убивать сына и он не сможет претендовать на бизнес и имущество.

— Но тогда он направит весь свой праведный гнев на меня.

— Верно. Но и тут у меня есть план.

Мы сидели и обсуждали детали не меньше часа. На каждом этапе все могло полететь в пропасть, и тогда мы все втроем обречены. Была ли у меня мысль отказаться? Нет. Я получила шанс все исправить. Ведь не только Мин Тао наделал ошибок, но и я загнала его в такую опасную для жизни ситуацию.

В дверь постучались, затем она приоткрылась, и показалась голова соседа.

— Ксюшенька, там через полчаса гости начнут приходить. А у нас ничего не готово.

— Е-мое, дед, раньше не мог пнуть? — я вскочила, побежала к двери, затем развернулась к Помощнику У. — Чего сидишь? Пошли, будешь помогать. Только руки помой.

Втроем мы достаточно оперативно настругали салаты, нарезали колбасу и запекли курицу с картошкой. В огромной кухне сдвинули все столы, чтобы вместить всех гостей. Публика собралась разношерстная: друзья-алкаши Михалыча, интеллигентные дамы-коллеги актрисы, веселая молодежь, брутальные мужики и домашние скромные девочки. Помощник У стал гвоздем программы. Вначале я переводила туда-сюда диалоги, но после того, как все приняли прилично на грудь, моя помощь в переводе отпала. Все друг друга стали понимать на каком-то природном, человеческом уровне. Я впервые видела Помощника У смеющимся. Он, оказывается, веселый и живой. У него милая улыбка, и он нежно и заботливо обращался с каждым, кто к нему подходил. Все вокруг пели песни, обнимались, ели, пили, а я сидела и просто на это все смотрела и улыбалась. Впервые за долгое время у меня в душе тишина и покой. «Вот теперь и умереть не страшно», — подумала я.

Когда гости разошлись, а Помощник У пускал слюни на мою подушку, я убиралась на кухне. Усталой походкой на кухню вошел Михалыч.

— Ксюшенька, оставь. Я завтра все уберу.

— Дед, не парься. Я тут устроила вакханалию, мне и разгребать эти Авгиевы конюшни.

Он подошел, взял меня за руку, накрыл своей морщинистой рукой и посмотрел мне в глаза.

— Михалыч, ты чего? — опешила я. — Неужто в любви мне будешь признаваться?

— Ты хорошая. И не фыркай, я же вижу, как ты заботишься об окружающих и как ты ненавидишь себя. Не надо так.

— Я пытаюсь, у меня не получается, — вздохнула я. — Дед… я столько бед натворила…

Я обняла его и уткнулась ему в плечо. Я рыдала навзрыд и не могла остановиться. А он молча гладил меня по спине. Это успокаивало. Отстранившись, я вытерла слезы ладонью.

— Все, хватит меня на сантименты разводить, — пробубнила я.

— Я буду по тебе скучать.

— Это чего это ты? Переезжаешь?

— Нет. Ты уезжаешь. Ты весь вечер сидела с таким видом, как будто прощалась не только с нами, но и со своей жизнью.

— И все-то ты видишь, — ухмыльнулась я.

— Ты уверена, что поступаешь правильно? Он же столько принес тебе боли.

— Уверена. Поверь, ему сейчас больней в два раза больше. Так что мы квиты. Попробую переписать историю.

— Ты его любишь?

— Да, — сразу и без колебания ответила я.

— Тогда благослови тебя Бог, — сосед перекрестил меня и поцеловал в лоб.