Книга Прости, Мария, страница 91 – Аманта Сантос

— Простите меня, дон Аугусто, я была несправедлива к вам.

— Пустое, девочка. Я рад, что ты не таишь в себе зло — все подобные вещи лучше выяснять сразу. Ты правильно поступила, вызвав меня на эту встречу. Во всяком случае, буду спокоен, что ты по-прежнему понимаешь меня.

Вот уже вторую ночь Мануэль Кости не мог спокойно спать. Ему было стыдно. Стоило ему перестать думать о работе, и он начинал думать о девушке из поезда. А думая о ней, вспоминал и то, что наговорил ей тогда. О Боже, ну кто тянул его за язык. Какие Гавайи, яхта, самолеты, машины, какие такие тайные задания мексиканского правительства… Ох! И все это глядя в ее такие восхищенно-доверчивые глаза. Даже в темноте спальни Мануэль чувствовал, что краснеет, и старательно натягивал одеяло по самую макушку. Ну кто, кто тянул его за язык. Захотелось покрасоваться перед незнакомкой с такими поразительными глазами?.. Решил, что без этого вранья она не обратит на него никакого внимания? Как он себя расписывал, слышали бы коллеги. И Мануэль бессонно ворочался на вдруг ставшей жесткой и неудобной кровати. Какое там заснуть, и полежать-то нормально невозможно, не кровать, а доска.

На самом деле Мануэль Кости не был ни плейбоем, ни миллионером, ни даже тайным агентом мексиканского правительства. Он был всего лишь ведущим разработчиком машиностроительной фирмы, хотя сам этого не подозревал. С самого детства чертежи и цифры заменили ему погибших в автокатастрофе родителей. Все небольшое наследство, оставшееся ему после их гибели, он потрать на учебу в США в Массачусетском технологическом. Но потом не ушел в науку, не стал теоретиком. Его приглашали на работу многие серьезные фирмы, но он вернулся в Мексику и устроился на работу в фирму, для которой стал почти золотым дном. На работе он требовал одного: чтобы всегда было под рукой то, что нужно для работы, и чтоб никакое начальство не совалось к нему до завершения работы. Делал он для фирмы гораздо больше, чем другие, получал гораздо меньше, чем делал, но не огорчался и, казалось, просто не замечал этого. Жил он на окраине города, в небольшой квартире, имел далеко не новый автомобиль, а отдыхать ездил в одну горную деревушку, где развлекался ловлей форели. Коллеги — друзей у него не было — никогда не видели, чтобы он пил, курил или сопровождал какую-нибудь красотку. Они чуть посмеивались над ним, но не злословили, так как нрав у Мануэля был спокойный и дружелюбный. Но и его коллег и его начальство раздражало только одно — когда он разговаривал с человеком, то казалось, что его большие, внимательные глаза серого цвета видят того насквозь, и потому сам их обладатель тихонько посмеивается над всеми остальными. Именно своеобразное чувство юмора позволяло ему послать подальше самого директора фирмы, когда тот как-то вздумал вмешаться в творческий процесс. Наверху повозмущались, но оставили Мануэля в покое...

Но если бы его коллеги видели его тогда в поезде, они просто бы не поверили своим глазам. Он и сам себе не верил, впадая в состояние тихого ужаса. Ему очень хотелось найти эту девушку, поговорить с ней нормально, но... Было одно огромное «но». Ведь тогда ему придется признаваться, что он врал и кто он есть на самом деле. Он сам все испортил, сказал бы правду, и сейчас мог бы спокойно разыскивать ее. Она сказала ему свое имя: Маргарита. Сказала, что едет к сестре на некую виллу «Мария», а она — это не он. Девушки с такими глазами не врут. И Мануэль вдруг чувствовал, что, сидя за чертежной доской, бесцельно смотрит на черные линии на белой бумаге. Нет, дальше так продолжаться не может. Он найдет ее, поговорит с ней. Но... и мысли вновь шли по замкнутому кругу, заставляя его краснеть, вспоминая свое вранье.