Книга Прости, Мария, страница 77 – Аманта Сантос

Но тут в ее сердце закралась еще одна мысль — та, которая даже не могла возникнуть у той, молодой Марии: а что, если причиной того Хуан Карлос предпочел ей Фернанду, были не глупые сословные предрассудки и нежелание Хуан Карлоса нести какую-либо ответственность? Что, если именно беззащитность и хрупкость Фернанды привлекли к ней возлюбленного? Ведь сама Мария Кепи старалась ни от кого не зависеть, показывая, что может обойтись и сама. Быть может, все дело в том, что Хуан Карлос просто не смог почувствовать себя сильным рядом с ней? Марии сделалось горько от этой мысли.

Хосе Игнасио, сынок... Он всегда был рядом с ней, был ее поддержкой и опорой. Как он всегда гордился ей, своей лучшей на свете мамочкой! А она... да, она отдала ему свою любовь, свою юность, она дала ему все, что в свое время было у нее самой... И тут она вспомнила: маленький мальчик смотрит на нее своими черными доверчивыми глазенками и спрашивает: «Мама, мамочка, где мой папа? Когда папочка придет?» И слышала свой непреклонный голос: «Твой папочка уехал, детка. Он вернется очень нескоро». А Хуан Карлос в это же время упрашивал ее разрешить ему видеться с сыном. И позже, когда она сказала Хосе Игнасио, что его отец отказался от нее....

Но сын вырос, выучился, Виктор Карено заменил ему отца. Почему же Виктор не смог действительно стать отцом Хосе Игнасио, почему они с Марией столько времени изучали друг друга? Да, у Виктора было горячее, ревнивое сердце. Но разве не любил он всегда только Марию Лопес, и разве не отталкивала его столько раз она сама? И все же — через годы, через разлуки пронес Виктор свою любовь, он дождался ее, Марию, и стал отцом ее дочери. Господи! Какими же ничтожными показались теперь Марии все их ссоры из ревности, из гордости, из нежелания уступить друг другу.

А еще Мария вспомнила Лауру. Почему, почему она была так жестока к этой кроткой, доброй девочке? Ведь та была совсем непохожа на свою мать, спесивую, жестокую Лорену дель Вильяр. Может быть, подумала Мария, если бы не ее упрямство, не ее желание отомстить за перенесенные боль и унижения, когда она была еще бедна и своими руками строила свое счастье, если бы Лауре не пришлось переживать за свое еще нерожденное дитя, не пришлось скрываться, если бы Мария тогда поддержала ее, Лаура сейчас была бы жива.

Ее ничто не интересовало, жизнь казалась пустой и бессмысленной. Даже фабрика и работа над моделями не занимали ее мыслей и не могли увлечь. После смерти Виктора в ее жизни образовалась пустота, и никто и ничто не могло заполнить ее. Сердце ее сжималось от мучительной боли. Ей казалось, что приди она на минуту раньше в комнату, то ей бы удалось спасти Виктора. Эта мысль часто не давала ей заснуть. Она похудела и осунулась. Иногда, особенно по вечерам, Мария ловила себя на том, что ждет Виктора, прислушивается, не раздастся ли его голос; бывало, ей слышались его шаги, и она замирала в радостном предчувствии, но вспоминала, что его нет. От Риты, Хосе Игнасио и Романа не укрылось это.

— Мария, не изводи себя так. Ты ни в чем не виновата, — уговаривали они ее. Хосе Игнасио постоянно был рядом. Приходили доктор Торрес, донья Мати, тяжело переживавшая смерть сына. С ней, пожалуй, Марии было легче всего, они часто говорили о Викторе, и только эти разговоры приносили Марии некоторое облегчение.