Книга Прости, Мария, страница 18 – Аманта Сантос

— А теперь — до свидания. Завтра встретимся здесь же. И еще. Отныне меня зовут не Тиэко. Пока я не отомщу за маму, меня зовут Эвелин.

Они встречались еще несколько дней, разрабатывая план мести. Тиэко-Эвелин не хотела быть несправедливой, не хотела ни смерти, ни крови. Дон Аугусто же наоборот. Но у него хватало ума свой план держать при себе. Что же касается плана девушки — то он искренне им восхищался. Холодная и спокойная логика его новой союзницы поражала воображение. У нее откуда-то (она вскользь заметила, что служба безопасности ее компании может достать любую коммерческую информацию) были полные сведения о состоянии дел Марии Лопес, о ее контрактах и ее торговых связях. Она узнала, что за месяцы, когда Мария не создавала новые модели, ее конкуренты воспряли духом. Пожар на фабрике усугубил положение. Положение «Дома мод Марии Лопес» было крайне неустойчивым. Достаточно одного толчка... точнее, нескольких точно направленных ударов, и ее средств не хватит на покрытие убытков. Она разъяснила ему, как и с кем из ее поставщиков и подрядчиков он должен контактировать и чего добиться. Она допустила лишь один просчет — недооценила его, дона Аугусто. И он воспользуется этим в своих интересах. Мария Лопес должна умереть, и она будет принадлежать ему, а потом умрет. И когда перестанет биться ее сердце — он, тот, кого она так унизила, наконец обретет покой. А если для достижения цели и придется убрать кое-кого, что ж, они все там заслуживают смерти, все ее друзья и родные, все... Все... И в своей памяти человека, который некогда был Артуро д’Анхиле, он смеялся и плакал одновременно, рисуя в мыслях день своего торжества.

Он купил для Эвелин подержанный, но хороший автомобиль и поставил его в условленном месте. Сам же выехал в Мехико на день раньше, чтобы встретить ее по приезде, не вызывая подозрений. Часть бинтов уже сняли, и он теперь обходился пластырем, бинтуя лишь нижнюю половину лица. Узнать его было совершенно невозможно.

Триумфальное возвращение Марии Лопес из Японии домой было, конечно, омрачено тем, что дон Густаво болен. Но он лежал в прекрасной клинике, и врачи обещали, что через некоторое время к нему вернутся и речь и движение. Вот только перевозить его пока не следовало. Но в остальном все было прекрасно — это был успех, полный успех. После показа новой коллекции дела Марии сразу пошли в гору. Дождем посыпались запросы о новых моделях, приглашения к переговорам, предварительные заказы... И, видит Бог, они в этом очень нуждались. Но теперь все их беды, кажется, остались позади. Фабрика уже начала работу, и скоро Дом моды Марии Лопес широко развернет свою деятельность.

Вот только Виктор... Он очень тревожил Марию. Конечно, после того, как они поженились вторично, после того, как он обрел свою дочь, он стал более веселым и спокойным, но... Мария уже привыкла заботиться о нем, понимая, что сам он просто не отдает себе отчета в смене настроения, в той усталой грусти, что появляется в его глазах перед уходом на работу. Милый Виктор. Когда-то, когда он восстанавливал ее фабрику, продав для этого свой колледж, он отдавал этому все свои силы и был удовлетворен этим. Но сейчас Мария видела, что теперь, когда фабрика, наконец, начинает нормально функционировать, эта работа уже не доставляет ему былой радости. О, он конечно делает все возможное, как и раньше, но просто потому, считает себя должным это делать. Но долг и счастье — разные вещи. И если ее любимый никогда сам не сможет позаботиться о себе, сказать ей, чем же на самом деле хочет заниматься, то она и должна подумать обо всем сама. Иначе нельзя. Виктор — это большой ребенок, такой же вспыльчивый, непосредственный и отходчивый, как и его дочь, малышка Лули. Итак, решено. Она вернет мужу его колледж. Мария тихонько улыбнулась своим мыслям. И он ничего не будет знать до тех пор, пока она не сделает ему этого подарка. Заем ей дадут в банке, одном из тех, с которыми она работала много лет. И под залог своей вновь отстроенной фабрики она получит сумму, нужную, чтобы выкупить колледж маэстро Карено. Не зря он когда-то говорил, что лучше всего себя чувствует учителем. Да, он был талантливым учителем. Но почему был, он снова станет им, снова будет учить детей читать и писать... как когда-то учил ее, Марию.