Книга Босс под полтос. Вместе из мести?, страница 120 – Виктория Волкова

— И? – сверлит меня взглядом Азот.

— Ну так я и думаю… Может, в поддавки сыграем. Пекарь положим в тайник. Я отойду на безопасное расстояние. Циммер наживку заглотит, а тут твои люди подоспеют, Андрей Константинович.

— Отличный план. Только сначала нужно пальчики пробить на оружии. Понять, где оно засветилось. Быстро не получится. И потом, как этот Циммер узнает, где будет стоять машина? Есть ли какое-то точное место… и время.

— Место и время встречи изменить нельзя, – киваю я задумчиво. – А ты знаешь… Есть! А в театре через неделю премьера. И Сухонос там обязательно будет. Увидит свой драгоценный майбах. Вызовет Циммера…

— Ну тогда его сразу и возьмем на выходе из театра, – откинувшись на спинку стула, рассуждает лениво Зотов.

— Слушай, Андрюха, будь другом, – прошу, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. – А можно его прямо в театре принять. На глазах у изумленной публики?

— Да все можно, – задумчиво тянет Азот. – Но сорвем спектакль или что там будут ставить…

— Премьера «Чикаго». Удружи. Буду должен, – прикладываю руку к груди.

— Да ничего особо не надо. Пусть город видит, как работают правоохранительные органы. Если пекарь потянет за собой что-то серьезное закроем сразу.

— А Слон не сбежит? – встревает в разговор мой младшенький.

— Есть такая вероятность, – кивает Яша. – Эта сволочь прошаренная. В игольное ушко пролезет…

— Тогда надо брать одновременно, – вздыхает Зотов и поднимает стакан. – Ну что, парни, за приятное знакомство, – обводит присутствующих хитрым взглядом. – Если Слона завалим, я ваш должник. Задолбал, сил нет…

Чокаемся. Пьем, закусываем. А я смотрю на часы. Опять не попадаю к Маргарите.

Эх, ну что за жизнь пошла гадская? Но пока Сухоноса и Терехова не добьем, расслабляться нельзя.

Надо букет прислать, что ли?

Между первой и второй перерывчик небольшой. Все набрасываются на шашлык, а я пропускаю. Отправляю жене через приложение букет ее любимых роз. Плюс открытка «Обожаю тебя».

Должна простить!

Откладываю телефон в сторону. И мы опять трындим о деле. Прорабатываем детали.

И только поздно вечером, вернувшись домой, звоню Маргарите.

— Здравствуй, девочка моя, любимая! Не спишь? Ты цветы получила?

— Сомов, я скоро сама превращусь в садовника. Вся палата заставлена вениками, пост у сестер тоже. Ты там с ума сошел, что ли? Букетами бросаешься! А сам где? С мужиками бухаешь, пока меня дома нет? – выдает мне по полной моя ненаглядная.

А мне смешно и… приятно. Ни одна женщина до Маргариты Мироновой никогда не разговаривала так со мной. Ни одна не контролировала. Все в рот заглядывали и скуку смертную наводили.

А эта боевая… Бедовая… А я что? Я сдаюсь.

«Беременная она у меня», – напоминаю самому себе. А значит, все рассказывать нельзя. Хотя прям черти за язык тянут.

— Да, с Яшей Лютовым встречались. Он уезжает завтра в Москву. Дядьке кое-что передал, – пытаюсь оправдаться.

И прикусываю язык. Что передал? Привет на словах? А ну как сейчас Маргарита прицепится, как клещ.

Но жена моя, видимо, витает в других облаках.

— Скоро премьера «Чикаго». Я хочу пойти, – заявляет капризно.

— Ну конечно, пойдем, Маргошечка, – тяну радостно. Ни за что не пропущу арест Сухоноса. Еще и Портнягина позову. Пусть полюбуется, кого пригрел у себя на груди.

Хотя там, видимо, терки старые. И не один Святый имел компромат на моего Глеба. Небось, и у Суходрищева тоже тузы в рукаве. Только они ему не понадобятся больше. В «Полярной сове» заветные папочки хранить негде.