Книга Попаданец. Город на холме. Книга 1, страница 221 – Ласковый Звездочет

Она заняла у меня четыре захода вместо двух.

На четвёртом я вытянул из дыры комок тряпья размером с голову.

И отплыл.

Вода пошла внутрь сразу.

Дыра была не маленькая — в неё влезал кулак, — и она была ниже ватерлинии на две ладони, и лодка стояла на мели с креном.

Всё, что они выбросили за пятнадцать минут, они выбросили зря.

Через шесть минут она легла на правый борт.

Дальше был не бой.

Дальше было пятьдесят человек в воде глубиной по грудь, в двухстах метрах от берега, и все они пытались вытащить своё, и никто из них не пытался драться.

Кинт подвёл варду к проходу в гряде и стал вытаскивать наших. Наши — семеро.

Они были связаны, и они были в лодке, и лодка лежала на боку.

Двух женщин и старика вытащили сами их же — те, кто вёз, вытаскивали, потому что связанный человек в воде тонет, а мёртвый груз никому не нужен.

Мальчишку одиннадцати лет вытащил Тавво.

Он прыгнул с борта не раздеваясь и прошёл сто метров, и вытащил, и это было первое, что я видел, вынырнув.

Гинно, пятнадцатилетнего пращника, вытаскивал Санно.

Это надо объяснить, иначе будет непонятно, зачем я про это пишу.

Санно я взял в лодку пятнадцатым, потому что он хорошо плавал. Гинно я в лодку не брал — Гинно взяли они, накануне, во дворе, вместе с остальными шестью, и он лежал связанный в той же варде.

Они были ровесники и с одного двора.

Санно ушёл в воду с борта, как только варда легла, и я его не останавливал, потому что не видел: я в это время был у носа с Ниссо.

Он дошёл до Гинно и стал резать верёвку.

А в трёх шагах от них стоял по грудь в воде взрослый мужик с той стороны, который не умел плавать и который к этой минуте уже дважды уходил под воду.

Он увидел двоих подростков и пошёл к ним.

Он не собирался их топить.

Он вообще ничего не собирался. Человек, у которого вода дошла до рта, идёт к тому, что держится на поверхности, и хватается за него, и это не подлость и не жестокость, это то же самое, что делает всякий, включая меня.

Он схватил Санно сзади за шею.

Санно ушёл под воду вместе с ним, и Гинно, у которого руки были уже свободны, а ноги ещё нет, видел это с полутора метров и ничего не мог.

Мужик всплыл через полминуты.

Он всплыл сам, отплевался, встал на ноги и пошёл к берегу, и, я думаю, до конца жизни не знал, что произошло.

Санно нашли через час, в двадцати метрах, в песке под водой.

Ему было пятнадцать лет. Он два дня назад натаскал полторы кучи камней и просил поставить его в первую тройку, и я не поставил, потому что он был мелкий. А в лодку взял, потому что он хорошо плавал.

Гинно вытащили. Он выжил.

Он потом всю зиму ходил к матери Санно и колол ей дрова, и она его не гнала и не привечала, и это продолжалось года три.

Ниссо был внутри.

Его положили в носу, под настилом, — я думаю, чтобы не мешался и чтобы не намок, потому что он не мог сидеть.

Когда она легла на правый борт, нос ушёл под воду первым.

Я нырнул к ней с носа.

Внутри было темно, мутно и полно всего: доски, мешки, вёсла, чьи-то ноги. Он был там.

Связанный по рукам, с шиной на левой ноге, зажатый между настилом и бортом, и вода стояла ему по подбородок и поднималась.

У меня было секунд сорок.

Я разрезал верёвку на руках пластиной Туло с двух движений.

Он схватился за меня — обеими, сразу, изо всех сил, и полез наверх, потому что так делает всякий человек, у которого вода дошла до подбородка, и потому что ему было тринадцать лет.