Книга Попаданец. Город на холме. Книга 1, страница 165 – Ласковый Звездочет

Вирро сказал не то.

Соврать он не соврал, наоборот.

Тот спросил:

— Где остальные?

И Вирро, шестидесяти с чем-то лет, который двадцать лет выносил мешки на этот галечник, ответил ему четырьмя словами:

— Нет остальных. И не будет.

Он не соврал. Он сказал правду, и сказал он её слишком прямо, и я до сих пор не знаю, была это гордость, усталость или он просто не считал нужным врать людям, которые двадцать лет забирали у него соседей.

Тот кивнул.

И сделал знак рукой.

Двое подошли и взяли Вирро под руки, спокойно, буднично, без злобы — так берут вещь, за которой пришли. Второй старик отшатнулся. И побежал.

Ему было под семьдесят.

Он побежал по гальке вверх, к посёлку, и бежал он, наверное, шагов десять.

Крупный даже не сдвинулся. Он повернул голову, и кто-то с варды бросил.

Что-то короткое и лёгкое — не копьё; чем это было, я разглядел только через два часа, когда рассвело и я подошёл.

Попал под лопатку.

Старик упал на гальку в тридцати метрах от воды, и его ещё было видно с террас — светало быстро.

Девятнадцать пращников стояли на террасах над бухтой.

Из них десять были подростками от двенадцати до шестнадцати.

Они стояли там четыре недели. Они натаскали двадцать две кучи камней. Они выучили сигналы, повторили своими словами по три раза каждый и знали, что делают, если удержать нельзя.

И они видели, как на гальке, в двухстах метрах внизу, убивают старика, которого каждый из них знал по имени.

Они дали залп. Без команды.

Ни моей, ни чьей-либо ещё: старшим у них был мужик из дома Куннар, и он потом мне честно сказал, что не успел даже открыть рот.

Девятнадцать камней.

Я стоял на обрыве и, к своему стыду, первое, что почувствовал, было не за старика.

Первое, что я почувствовал, — это как у меня обрывается всё внутри, потому что рано. Слишком рано.

Их было на берегу пятнадцать. На варде — ещё двадцать. Вторая варда стояла нетронутая, на воде, с полным экипажем.

Мне нужно было, чтобы они разошлись. Чтобы полезли наверх. Чтобы половина оказалась в узких улицах с занятыми руками.

А они все стояли на галечнике кучей у носа лодки.

И вот тут вышло то, чего не бывает.

Они стояли кучей.

Пятнадцать человек в двадцати шагах друг от друга, на открытой гальке, без укрытия, и над ними — терраса с девятнадцатью людьми.

Праща бьёт на сто шагов и кладёт человека, если попадает в голову.

С террас до галечника было около ста двадцати, но сверху вниз, а сверху вниз праща бьёт дальше.

Первый залп положил четверых.

Второй пошёл через шесть секунд, потому что камни у них лежали под ногами в кучах и не надо было искать.

Третий — ещё через шесть.

Я потом много раз думал про этот момент и пришёл вот к чему.

Я всё сделал неправильно и всё вышло правильно, и между этими двумя утверждениями нет противоречия.

Неправильно — потому что они начали без команды, на семь минут раньше, чем нужно, и сорвали весь замысел с пропуском их наверх.

Правильно — потому что если бы я скомандовал сам, я скомандовал бы позже, а к тому времени они бы разошлись по берегу и залп ушёл бы в пустоту.

Девятнадцать подростков, которые не выдержали, попали в единственные семь секунд, когда враг стоял кучей.

Я это не планировал.

Никто этого не планировал.

Дальше они сделали ровно то, что делают все люди под навесным огнём, которого не ждали.