Книга Искатель, 2012 № 11, страница 43 – Владимир Колабухин, Журнал «Искатель», Татьяна Косова, и др.

Тяжелый, страшный свет прожекторов лежал на запретной полосе, его дымная шапка поднималась над стеной, по верху которой вилась колючая проволока. Ранее Гросс уже смерил расстояние от нее до камерного корпуса, потом прикинул приблизительную ширину запретной полосы. Выходило, что если лестницу — а ее он, конечно, тоже смерил — уронить, то она перекроет и то и другое и конец ее аккурат выйдет за территорию тюрьмы.

Пританцовывая на одной ноге, Гросс натянул одну галошу, потом другую, неторопливо пристегнул монтажный пояс. Без галош и резиновых перчаток нечего было даже надеяться на успех — по колючей проволоке, разумеется, тек электрический ток.

Пожарная лестница крепилась к камерному корпусу семью парами кронштейнов, вмурованных в кирпичную кладку. Расчет был прост: при помощи домкрата кронштейны те высвободить, и она, будто срубленное дерево, упадет именно куда нужно.

Гросс поплевал на перчатки и зацепился за перекладину; перебирая руками, полез вверх, домкрат он держал между ног. Мало кому был по силам такой трюк — на одних руках Гросс долез до крыши. Там, на высоте, он пристегнулся карабином и повис на монтажном поясе. Затем, пристроив домкрат под первую пару кронштейнов, стал интенсивно качать рукоятку. Домкрат давил на перекладину и вместе с тем вытягивал из кладки кронштейны. Когда они полностью вылезли наружу, Гросс отцепился и спустился к предыдущей паре, с ней он сделал то же самое. Делая одну и ту же операцию, он продолжал спускаться. Вскоре половину лестницы уже ничего не держало, осталось только посильнее толкнуть, чтобы вместе с собой обрушить ее вниз. Она, как на опоры, ляжет на обе стены и станет прямым мостом на свободу. Гросс представил, что на какое-то время окажется под пулевым огнем двух вышек, и его прошиб холодный пот.

Час пробил. Гросс крепче ухватил перекладину и со всей силы отжал ее от себя. Раздался стальной скрежет.

Лестница ринулась вниз. В тот миг Гросс не сомневался ни в чем: своим дурным криком, разбудившим «Белую лошадь» прежде, чем грянувшие следом тревожные сирены, криком Тарзана в исполнении голливудского киноактера Вайсмюллера, он подавил в себе всякую нерешительность. Гросс не сомневался, даже когда почуял, как что-то пошло не так.

А случилось ни много ни мало следующее: подкачала божеская справедливость. Левый, самый нижний, кронштейн переломился, и уже падающую лестницу бросило в сторону. Дальше она пошла по непредсказуемой траектории... Да, собственно, все пошло через пень колоду — и рухнула она на стену боком, и наискось к тому же.

Рухнув, она взяла в себя электрический ток. Шарахнутый им Гросс, словно по карнизу, засеменил, мелко перебирая ногами в защитных галошах. А вокруг уже завыли сирены, по всему периметру включались дополнительные прожектора. Один ударил прямо навстречу, поэтому Гросс двигался едва ли не вслепую. Потом перекладины вдруг кончились, и беглец прямо с ходу опрокинулся вниз.

Гросс сидел на земле. Нет, это была еще не свобода, но уже и не тюрьма, это было во сто раз страшнее тюрьмы — Гросс находился на «запретке».

Он задрал голову и увидел над собой лестницу — вот и разгадка: на стену она упала наискось, потому-то ее конец и не достал до расчетной точки.

Гросс вскочил в тот момент, когда на ближней вышке мелькнула вспышка и раздался винтовочный выстрел. Подвижную цель труднее поразить, и он суматошно забегал. Однако скоро понял: отбегаться у него не получится, еще немного — и его шлепнут, шлепнут до того, как он придумает какой-то план спасения. Теперь ему было решительно все равно куда... да, хоть обратно в «Белую лошадь», лишь бы вон с «запретки». Он попал в ситуацию, не располагающую к выбору вариантов.