Книга Искатель, 2012 № 08, страница 30 – Сергей Криворотов, Журнал «Искатель», Татьяна Косова

Приглядевшись, я вздрогнула. На гвоздике висело кольцо для ключей, а на нем — пушистая пепельно-серая обезьянка.

Послушавшись доброго совета и жалея друзей, мы с Диком сказали им только, что Мишель по каким-то обстоятельствам частного характера сочла нужным все бросить и переехать жить во Францию и что нам были представлены неопровержимые доказательства, как Дик и обещал. Изумленные, огорченные и растерянные, они долго обсуждали странное происшествие, не в силах понять, что ей даже позвонить или написать нельзя. Только Гвен ни о чем — не спрашивала, хотя это было так странно — обычно она вопила и кудахтала больше всех. О чем-то догадывается, решила я. Что-то знает. А может, просто чувствует — ведь чрезмерный интеллект не подавляет в ней бесценных женских инстинктов.

Потом время стало брать свое, все грустили и помнили, но старались не говорить об этом. Дик не появлялся: очевидно, справедливо полагал, что вызывает у нас слишком грустные воспоминания. Гвен сделала две копии рисунка — одну для меня, другую я послала Дику в полицейское управление с курьерской почтой. Свой рисунок я поместила в сделанную когда-то Мишель рамочку и повесила на прежнее место.

Однажды, года через полтора после описанных событий, ко мне пришли Гвендолен и Джуди, баюкавшая на руках своего второго сынишку.

Я усадила их, ни и о чем не расспрашивая, хотя было ясно, что у них что-то на уме. Молча выпив кофе, Гвен достала из сумочки газету.

— Бланш, посмотри. И переведи, что здесь написано.

С фотографии мне улыбалась Мишель, державшая под руку какого-то молодого красавца. Текст внизу пояснял, что фотография сделана через полчаса после официального бракосочетания молодого миллионера и молодой миллионерши, — и имена.

Я перевела, не делая никаких комментариев.

— Пошлем поздравления? — неуверенно пред ложила Джуди.

— Нет! — воскликнула Гвендолен. — Ни за что на свете!

И мы, как по команде, взглянули на рисунок, где преданно смотрели друг другу в глаза леопард и антилопа.

Дом наш стоял на берегу океана. Желтые валы его медленно накатывались на красноватые песчаные отмели, вытянутые вдоль сплошной стены синеватого глинозема. Чем дальше к горизонту, тем насыщеннее желтизной становилась вода, достигая у самой грани с зеленоватым небосводом почти апельсинового оттенка. Окраску океану сообщала здешняя разновидность зоопланктона, мельчайших безобидных существ, населявших каждую каплю воды. Но для меня видимая световая гамма представлялась вполне заурядной, естественной и знакомой с первого дня рождения. Зеленоватое небо с теплым голубым мячиком солнца, оранжевые заросли местной магнолии и вечнофиолетовые кроны высоких пряморастущих псевдокипарисов — таков был наш мир. И ни разу мне не пришло в голову усомниться в незыблемости его цветового расклада, пока судьба не свела меня с незнакомцем.

Я сидел, свесив ноги, на краю высоченного обрыва, подо мной, изгибаясь, тянулась узкая лента бледно-карминового пляжа с лениво лижущими ее желтыми языками неутомимого прибоя. Задрав голову, я смотрел на первые серебряные светлячки вечернего неба; ноги мои болтались в пустоте, но такая поза была для меня привычна и не вызывала опасения, хотя, взгляни кто со стороны, вероятно, зрелище внушило бы слабонервным страх за безопасность сидящего. В общем-то, я никогда не осознавал, насколько потрясающим может оказаться наш пейзаж для прибывшего извне. Много поколений назад люди окончательно приспособили нашу планету для своего существования, и все мы считали, что живем во вполне нормальных условиях.